Читаем Под городом Горьким полностью

Моресанов не успел ответить – представил только бывшего директора в этом сгоревшем кресле, из которого он, почитай, редко когда выбирался, как вдруг услышал гул автомашины и, повернув голову на этот звук, увидел милицейскую легковушку. Жизнелюб до мозга костей и в какой-то мере не состоявшийся композитор сразу сообразил: они с Пырхом попались. Все вовремя разбежались, а зачем они здесь торчали, спросить бы? Дураки! Этот же Пырх должен иметь опыт, хвалился же, что брали когда-то за ворот на площади в столице, так был бы, паразит, умнее и сам, и поучил бы его, старого разгильдяя. Так нет же! А теперь, что он скажет милиционерам? Что? Смелые мы, братцы, бываем, когда не видим людей в форме, а только следует заметить тех, подрагивают икры...

Легковушка застыла, взвизгнув, перед самой кучей черно-серой золы, из нее вылезли два милиционера – капитан и старшина. Капитан строго спросил:

– Что вы здесь делаете?

Пырх погладил свою густую бороду и ответил:

– Костер... дети, наверное, разложили, это небезопасно... Следим, чтобы искры не разлетелись...

На это капитан спокойно заметил:

– Или ты больно умен, или я дурак.–И, показав рукой на легковую, приказал:– В машину! Побыстрее!..

Моресанов послушался, а Пырх начал забираться в легковушку, только получив резкий толчок в плечо. Огрызнулся:

– Поутихни, не таких видали!..

– Поговори, поговори мне, поджигатель!..

Откуда-то взялась здесь Титовна, заступилась, хоть и жалко было ей кресла, однако старуха быстренько смекнула, что надо спасать преподавателей:

– Так вы что, не надрали уши тем нехристям? – серьезно смотрела Титовна на Моресанова и Пырха, настолько серьезно, что те, наверное, и сами не сразу догадались, что задумала старуха, а она продолжала: – Вижу в окно: костер! И малышня прыгает около него. Прыг-скок, прыг-скок!.. Ну, думаю, не хватало нам еще сегодня только пожара... всего было в этом году... и наводнения, и заморозки... А здесь перед выборами в президенты – еще и пожар.... Так разогнали, говорите? Товарищи преподаватели! Вам что, заложило? Уши надобно почистить! Эй, вы!..

– Не верят,– из салона легковушки послышался голос Пырха.

Моресанов промолчал.

– Я, я же вас попросила разогнать!– наступала на легковушку Титовна.–Так что ж получается: хотела как лучше, а получилась, как тогда... И еще выходит, что я, карга старая, подтолкнула вас к тому, что милиция забирает? Да? Товарищ начальник! Тогда и меня в машину, потому что если кто и виноват, то только я. Слышишь, начальник?

– Все места заняты, – ответил капитан и посоветовал старухе шаркать метлой там, где надо, а не молоть языком лишь бы что, а когда залез, тяжело занося жирное тело на переднее сидение, приказал сержанту-водителю.–Поехали!

Куда поехали, Моресанов догадался сразу. По дороге гадал-думал, чем все это обернется, советовал Пырху молчать, не хорохориться, ведь тот хвалился-выкрикивал, что не таких видал и не там бывал, и сейчас, понятное дело, перед ним снимают шапки многие, чем вызывал лишь гнев у милиционеров. Те обещали, что они перед ним никогда шапок снимать не станут, а когда что и сделают, то хорошенько намнут ему бока и советовали держать язык за зубами. Когда, хоть ты что, не держится он у Пырха за зубами, язык тот! Ну и получил под дыхалку кулаком: уймись ты, бля!..

Там, куда их привезли, было многолюдно, но тихо. Провели мимо дежурного на второй этаж, и Моресанов догадался, что сейчас попадет он к своему старому знакомому. Так и есть.

– Они,– кратко доложил подполковнику Стремоусову капитан и сел , не спросив на то разрешения у начальника, на стул.

Стремоусов же распорядился иначе:

– По одному... Давай!..

– Есть!– по-армейски легко вскочил капитан и махнул рукой Пырху, чтобы вышел и подождал в коридоре.

Вслед за Пырхом исчез и сам капитан.

Такого поворота не ожидал Моресанов, но держался спокойно, чему и сам, признаться, был удивлен. Когда за Пырхом и капитаном закрылись двери, Стремоусов закурил, важно откинулся в кресле, и Моресанов недвусмысленно заметил, что у этого милиционера кресло еще более роскошное, чем у Мельника, и почему-то представил, как оно горит... Фейерверк был бы посолиднее!..

– Вот и встретились,– надо было видеть наглую улыбку на лоснившемся, гладко выбритом лице начальника городского отдела милиции.–Я понимаю, товарищ Моресанов: самого Мельника вам было никак не достать, а кресло и школьник может уничтожить, дай только ему волю. Ну, так что теперь будем с вами делать? Пятнадцать суток, или тридцать на двоих, для вас будет достаточно. А потом кресло купите. И вернете училищу, да-да!.. Оно теперь стоит несколько ваших заработных плат. Ощутите. А то иной раз мы бываем горделивыми, надменными... Ну, ну! Но, как показывает жизнь, от себя не убежишь. Вот и ты попал в силок. Ну, скажи, скажи что-нибудь, Моресанов! А Мельник, между прочим, был хорошим человеком...

– Отчего – был?– насторожился Моресанов.

– Правильно, правильно: и есть,– поправился Стремоусов.