Читаем "Почему?" в концертном зале полностью

Это, предположим, была самая высокая нота, которую способен был взять певец. Звучала она у него при этом красиво, свободно, без всякого напряжения. Его голосовые связки, как рожки камертона, тоже при этом колебались со скоростью 420 колебаний в секунду.

А теперь? Ноты остались неизменными. Тот же самый значок стоит в нотах. Но ведь «цена» у него теперь другая. Весь строй повысился, и теперь эта же нота ля означает звук более высокий. Ну, скажем, 435 колебаний в секунду. Что делать бедному певцу? Ему приходится отчаянно напрягать голосовые связки, выходить за предел своего певческого голоса.

Вот и не выдержали голосовые связки у певцов, «петушиной болезнью» отвечали они на повышение строя.

Тогда-то артисты и взбунтовались.

«Нет уж, — сказали они. — Хватит. Давайте раз и навсегда установим, какой оно высоты — это самое ля, а вместе с ним и весь строй звуков. Чтобы за каждым значком скрывался звук строго определенной высоты — не ниже и не выше. И уж будьте любезны раз и навсегда установить строй для музыкальных инструментов, одинаковый во всех странах, чтобы итальянский певец не сорвал себе голос в Англии или наоборот».

И закончился «бунт певцов» тем, что без вины виноватый камертон «обуздали». Специальная комиссия ученых и музыкантов, изучив возможности человеческого голоса, постановила создать единый для всех стран камертон ля.

К тому времени механика большинства инструментов была усовершенствована, и любой инструмент можно было уже настраивать, приводя к единому, общему для всех инструментов строю.

Итак ноте ля

присвоен звук камертона, ножки которого колеблются со скоростью 440 раз в секунду при температуре 20° по Цельсию. Вот какая точность! И, видимо, не зря указана именно комнатная температура. Ведь музыканты играют чаще всего в помещениях.

Камертон ля — главный камертон. Есть и другие камертоны: до, соль. Ими иногда пользуются хормейстеры, когда нужно дать начальный звук хору, который поет без сопровождения.

В наши дни в оркестре камертоном-вилочкой пользуются редко. В оркестре роль камертона исполняет деревянный духовой инструмент гобой. В репетиционной комнате перед выходом на эстраду первый скрипач, концертмейстер, попросит тишины и даст знак гобоисту. И гобой пропоет чистейшее ля первой октавы, по которому и настроят свои инструменты остальные музыканты. Гобою можно верить. У него такая конструкция, что температура практически не влияет на его музыкальный строй, его ля всегда устойчиво.

Ну а если с оркестром будет играть рояль, то, конечно же, все инструменты оркестра настроятся по роялю, а уж рояль перед концертом тщательно по камертону настраивает мастер.

Наш долгий разговор о камертоне не случаен. Музыка — это не только великое искусство, но еще и наука, которая требует точности, определенности, расчета. Но, разумеется, и точность, и расчет нужны не ради чистой математики, а для того чтобы вооружить искусство совершенной техникой, дать в руки музыкантам возможность ярко и многокрасочно выражать с помощью звуков все многообразие жизни.

И вот тут приходит к нам невольно печальная мысль. Сколько времени затрачено на поиски музыкального строя! Если бы все эти «арифметические» открытия были сделаны не триста, а, к примеру, тысячу триста лет назад! Насколько раньше появился бы оркестр! Сколько прекрасных произведений было бы для него написано от времен древности до наших дней!

Но не будем упрекать историю в медлительности. Сотворение оркестра связано с жизнью человечества, с его историей, и музыкантам приходилось решать задачи не только «арифметические» на многотрудном пути к созданию оркестра. Для того чтобы музыкальный инструмент стал выразителем человеческих мыслей и чувств, требовались столетия напряженных поисков и даже борьбы.

Вот и продолжим наше знакомство с музыкальными инструментами, но теперь уже углубимся в их биографию. Поговорим о том,

ПОЧЕМУ РОЯЛЬ — «КОРОЛЕВСКИЙ», А СКРИПКА «ЦАРИЦА МУЗЫКИ»?

ГДЕ РОДИЛАСЬ СКРИПКА?

ПОЧЕМУ СКРИПКА И ВИОЛА ОБЪЯВИЛИ ДРУГ ДРУГУ ВОЙНУ?

ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ РАЗГАДАТЬ «СЕКРЕТ СТРАДИВАРИ»?

КТО, КОГДА И ДЛЯ ЧЕГО ПРИДУМАЛ ФОРТЕПИАНО?

ПОЧЕМУ «НЕ ПОНЯЛИ» РОЯЛЬ?