Читаем Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя полностью

То есть перед органами правопорядка, юстиции и прокуратуры правительство ставило задачу – пресечения любых нарушений, приносящих как преднамеренный, так и неумышленный вред государству. Все эти проблемы были достаточно весомы, чтобы не только поставить их на повестку дня, но придать особую жесткость наказания, по отношению к виновным в совершении преступлений. Одновременно ужесточалась и карательная практика в отношении лиц, представлявших потенциальную социальную опасность.

Согласно постановлению СНК от 17.12.1936 г., 9 января 1937 года вышла директива НКВД о выселении контрреволюционных элементов из Азербайджана в Иран и отдаленные районы СССР. Выселению «из Баку и пограничных районов АзССР в Иран подлежали 2500 иранских подданных (исключенных из партии, не занимающихся общественно полезным трудом, имеющих судимость по уголовным и политическим преступлениям, быв. перебежчиков), а также 700 семей «к.-р. элемента» (кулаки, беки, муллы, ранее осужденные и вернувшиеся домой)». Очередной мерой по усилению государственной безопасности стал циркуляр Наркомюста и Прокурора СССР от 8 января 1937 года. В нем военным трибуналам предписывалось: рассматривать дела, «по которым может быть разглашена военная, дипломатическая или государственная тайна». В эту категорию попадали расследования по обвинению в измене родине, шпионаже, диверсии и терроре.

Можно ли в этих понятных и для безопасности государства необходимых мерах усмотреть какую-то чрезмерную строгость? Или взбалмошную неоправданность? Нет, Сталин не принадлежал к людям, ведущим «сумасбродную игру»; подобно твердолобому волюнтаристу Хрущеву, не к идеалисту Горбачеву или авантюристу Ельцину. Политикам, принесшим вред государству и его народу. Человек трезвого ума, вождь тщательно взвешивал все обстоятельства. По его темпераменту, по жизненной выучке ему была присуща постепенность действия с постоянным наращиванием преимуществ. Поэтому он не допускал легкомысленных просчетов и ошибок, которые могли бы нанести вред государству, а предпринимаемые им меры всегда приносили желаемые результаты.

Не было ничего необычного и в том, что 27 января Политбюро утвердило проект Постановления ЦИК СССР о присвоении звания Генерального комиссара государственной безопасности Н. Ежову и переводе в запас Генриха Ягоды. Долгое время историки утверждали, что уже с приходом на пост наркома Ежова в ноябре 1936 года «люди из ближайшего окружения Ягоды попали в опалу».

Однако это не касалось верхушки наркомата. Наоборот, основные соратники Ягоды, по существу, получили повышение по службе, возглавив Управления НКВД в разных регионах страны. Так, в конце ноября 1936 года Марк Гай стал начальником Управления Восточно-Сибирского края, а Молчанов наркомом внутренних дел Белоруссии и начальником Особого отдела Белорусского военного округа. Для Агранова-Соренсона, Паукера, Чертока, Шанина и Островского вообще ничего не изменилось, они остались на прежних постах, а 1-й заместитель Ягоды Яков Агранов стал еще и начальником Главного управления государственной безопасности. И если у Ежова были какие-то подозрения, то он ничем их не проявил.

Как уже говорилось, на февральско-мартовском Пленуме Ежов сообщил об аресте 107 человек, работавших в органах госбезопасности, но это был не весь «улов» нового наркома. В целом в списке «лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР», переданном им 27 февраля членам Политбюро, значилось 479 фамилий. Однако в их число не входили сотрудники высокого ранга. И только после пленума, 7 марта 1937 года в Белоруссии был арестован нарком внутренних дел республики Г. Молчанов, ранее являвшийся начальником Секретно-политического отдела НКВД.

Еще одним значимым событием стало то, что уже 11 февраля 1937 года в Харькове арестовали бывшего секретаря ЦИК Авеля Енукидзе, находившегося на должности начальника областного отдела УШОСДОР НКВД Украины. Уже на первом допросе он признался в организации заговора против Сталина, но и это признание не стало первопричиной, определившей последующие события. После выступления на Пленуме Ежов продолжил разработку следственных дел в отношении противников Советской власти. В изданной им директиве НКВД от 11 марта сообщалось «о вскрытии диверсионных групп в нефтяной промышленности». Нарком не стал откладывать в долгий ящик и меры по наведению порядка в местах заключения. В его приказе от 15 марта было предписано введение в политизоляторах и тюрьмах особого назначения, в которых содержались лица, арестованные за контрреволюционные преступления, режима, ужесточающего содержание заключенных.