Читаем Почему гибнут империи полностью

Вариант номер два. Средневековый добытчик серебра. Впрочем, не обязательно средневековый, по той же технологии работал и древнеримский шахтер. На нем серая от грязи хламида и кожаный фартук. На этот фартук он садится и скользит на заднице по деревянным желобам, периодически пересаживаясь с одного желоба на другой и постепенно спускаясь на километровую глубину внутрь горы. Путь на работу занимает всего 20 минут и напоминает аттракцион. Вот оно счастье — на работу как на праздник!..

Рабочие инструменты — молоток и кирка. Лаз в шахте, где происходит непосредственно добыча — сечением 70x50 см, в нем можно передвигаться только ползком. Это все рабочее пространство — 70x50 см. Левой рукой шахтер держит кирку, правой стукает по ней молотком. Долбит дальше узкий проход в поисках серебряной жилы. Освещение — маленькая, отчаянно коптящая от недостатка кислорода масляная лампа, которую шахтер держит в зубах. Весь обед — кусок черствого хлеба из грязного кармана. Если приспичило помочиться, обратно потом надо будет пятиться через лужу своей мочи. А запах!..

Восемь часов такой работы пролетают как один сплошной фейерверк, праздник труда. После чего начинается восхождение. Вниз рабочий ехал на фартуке 20 минут, вверх с километровой глубины ползет 4 часа. И выползает в сарай над шахтой. В этом сарае собираются все вылезшие шахтеры. И сидят еще два часа. Сарай — нечто вроде барокамеры, только для глаз. В его стенках устроены штук двадцать крохотных закрытых окошек. Их открывают по одному, в течение двух часов — чтобы глаза постепенно привыкли к дневному свету, иначе — слепота. И только через шесть часов после окончания смены можно идти домой. Где работника ждет орава грязных голодранцев.

Первый вариант работы — это Современность. Второй — плод пасторальной цивилизации. Какая картинка вам ближе? Какую работу и образ жизни вы бы выбрали? Покупать всю жизнь телевизоры и страдать от этого трансцендентною мукой или… Можете не отвечать, и так понятно. Но учтите, что на первой картинке вокруг офис-менеджера дымят фабрики и заводы, а на второй мило блеют овечки и пастушок дует в дудочку на лужке — где-то в километре вверх от шахтера.

— А как же нагрузка на природу, которая, бедная, и так едва справляется? — цинично и тупо спросят зеленые, работа которых — в офисе перед компьютером — природу охранять, а не в шахту лазить.

Козлам — отвечу… Удельная нагрузка на планету сельскохозяйственной цивилизации была куда выше (подробнее об этом — в моей книге «Апгрейд обезьяны»), чем цивилизации индустриальной. А нагрузка цивилизации информационной, болезненно заботящейся о чистоте дыма из труб, еще меньше. Не здесь нужно проблемы искать. А в дурных головах, которые дурные вещи говорят.

…Говорят, Рим, потеряв идентичность, погиб. Мол, променяв миссионерский запал, крестьянский задор и красивую идею на удобства и комфорт, римляне тихо и незаметно завоевались варварами… Но мы-то знаем, что Рим сгубила пропасть между низкими научно-технологическими возможностями того времени и масштабными военно-экономическими цивилизаторскими задачами, стоящими перед империей. Истощившись финансово, античный Рим погиб, как гибли до него и после него традиционные деревенские империи. Вопрос не в том, почему погиб Рим, а в том, почему он так долго существовал. А существовал он так долго, потому что корневая система была мощная, античная. Вот и простоял дуб 1200 лет. Были б деньги, технологии и средства связи, глядишь, катился бы Рим неспешно до Тихого океана и никакие границы маслинно-виноградного ареала не задержали бы его цивилизаторства: для идей нет границ. Главное тут — катиться не слишком быстро, чтобы успевать переваривать завоеванных варваров. Чуть позже, на другом технологическом уровне, аналогичные задачи успешно решили европейские продолжатели римского дела — над их мировыми империями не заходило солнце.

…Говорят, что, потеряв идентичность, распался СССР. Передергивают! СССР сначала рухнул из-за того, что его экономика была насквозь поражена грибком социализма, а потом уж его народ потерял идентичность, забеспокоился, стал головой по сторонам крутить… А до того все прекрасно чувствовали себя советскими гражданами огромной империи. И до сих пор еще русские ощущают в себе следы былой идентичности, полушутя называя себя «совками».

…Говорят, что, потеряв идентичность, рассыпается Америка. Вот здесь стоп! Дайте лупу… Рассмотрим поподробнее.

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже