Читаем Почему гибнут империи полностью

Мы невероятны. Но мы существуем. Так возрадуемся этому невероятному чуду! И постараемся прожить жизнь в этой радости. Пользуясь любой мелочью для ее подогрева. Тем более что в каждой мелочи непосредственно и опосредованно скрыт гений и труд миллионов людей, так чудесно живших до нас и живущих при нас… Проживем в радости и оставим потомкам свой след, пусть крохотный, как след одного полипа в коралле, но из наших маленьких радостей и тревог складывается величайшее здание цивилизации, о которое разбиваются волны слепой природной стихии, как море о коралловый риф. Ну? Чем не философия?

Действительно, почему бы не порадоваться жизни? Почему бы не побыть гедонистами? Только потому, что это не нравится многочисленным катонам? Но с какой стати мы должны отвечать за их внутреннюю необустроенность и неумение радоваться?

— Но нельзя же радоваться только вещам! А где же любовь к людям? — воскликнет, лежа на диване, какой-нибудь стукнутый пыльной книжкой читатель.

Ах, друг ты мой стукнутый! Научись хотя бы малому — радоваться и восхищаться вещами, сделанным для твоего удобства. А уж от привязанности и любви к людям тебе избавиться не удастся, как ни старайся: пока ты стадное животное, ты неизбежно привязан к себе подобным и без них просто жить не сможешь. Страдать будешь. Как страдал без человеческого общества Робинзон Крузо. И только вещи, сделанные другими людьми, помогли ему выжить. Овеществленный труд других людей…

Полюбите овеществленный труд. Полюбите вещи, как люблю их я… Что ты еще хочешь сказать, мой бедный читатель, наслушавшийся зеленой алармистской ерунды?

— С этой вашей любовью, с этим вашим вещизмом и потребительством люди загубят природу. Потребительская цивилизация просто сожрет планету! Нужно добровольно ограничить потребление!

Есть такие мысли, и они очень популярны, причем даже на Западе — там набирает обороты движение людей, добровольно ограничивающих свои потребности. То есть губящих экономику так же, как мультикультурализм губит Америку.

Скелет цивилизации — экономика. Экономика работает на потребление. Была тут недавно одна экономика, которая работала на идею — танки всякие делала, асуанские плотины строила, производила самые крупные в мире шагающие экскаваторы и немыслимое число чугунных чушек на душу населения. Умерла. И страну за собой потащила… Америку иногда называют страной с церковной душой. А СССР был городской страной с деревенской душой. И пока Деревню до донышка не вычерпали — держались как-то.

Но как только завершился процесс урбанизации, закачалось имперское здание с гнилым скелетом и рухнуло. Потому что только простодушное крестьянское население можно увлечь великой идеей или одной религией, а Город-гедонист — только конкретными вещами. В Городе любая религия растворяется, даже такая задорная, как коммунистическая.

Что же касается добровольного ограничения потребления, которое вдруг подняло голову на Западе, то это просто самоубийство. Вспомните, всего 4 % самодеятельного населения обеспечивает целую страну едой, работая в сельском хозяйстве. Еще процентов пять работают в сфере производства, делая жизнеобеспечивающие вещи. А остальных куда девать, если все вдруг станут настолько сознательными, что ужмут потребление до минимального? Загнать в концлагеря? Кормить бесплатно? Занять сизифовым трудом, заставив рыть какой-нибудь Беломоро-Балтийский канал или запускать спутники с помощью гигантской рогатки? Сейчас эти люди, составляющие подавляющее большинство населения в цивилизованных странах, заняты в тех сферах, которые нужны не для элементарного выживания, а нужны для хорошей цивилизованной жизни. Это адвокаты, производители и продавцы новых моделей сотовых телефонов и компьютеров, кинематографисты, циркачи, официанты, ученые, экскурсоводы, брокеры, стилисты-визажисты, пилоты пассажирских лайнеров, повара, производители видеомагнитофонов, водки, обоев, горных лыж, компьютерных игр… В общем, практически все. Возможно ли практически всех вынуть из процесса производства товаров и услуг? Возможно ли свернуть экономику? И что тогда останется?

Да слава богу, что люди придумывают себе занятия, разрабатывают всякие-разные штуки, которыми заинтересовывают других людей и заставляют их покупать, то есть крутятся, работают, платят налоги, которые частично идут на финансирование фундаментальной и прикладной науки. Что, в свою очередь, приносит плоды в виде дальнейшего улучшения качества и количества жизни, а также в виде идей по поводу охраны среды.

Вот вам две средних, типичных для своего времени профессии на выбор. Первая — офис-менеджер, работающий в чистой, светлой конторе, за цветным компьютером, в чистой рубашке. Он имеет перерыв на ланч и на кофе, он после 8-часовой работы идет в кегельбан или в паб — дернуть пивка с друзьями. А потом домой, где его ждут чистые сытые дети. Или даже один ребенок. Скучно, неправда ли?.. Обнаружить к исходу дней, что ты всю жизнь только и делал, что менял модели телевизоров и автомобилей. Согласен, ужасно.

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже