Читаем Побратимы полностью

Появляется комиссар Петр Капралов. Он весь обсыпан песком — занимался базировкой продовольствия. Так и прибежал, не успев привести себя в порядок.

Капралов славился у нас, как пламенный почитатель Маяковского. Поэтому партизаны сразу стали просить его почитать стихи.

— А о чем хотите? О любви? О революции?

— О земле давай.

Как всегда, Петр на минуту задумывается, потом поднимает голову, встает — и вот уже летят горячие слова поэта:

Затем просит слова тетя Катя Халилеенко. Встает она с трудом, медленно разминает онемевшие суставы. На ней коротенькая кацавейка, плотно повязан большой шерстяной платок.

— Словаки! Сыночки! Вы улетаете к своему люду. Мы понимаем: родная кровь, родная земля! Не подумайте, что мы в обиде. Напротив. Как же не радоваться, ежели сын к матери возвращается. Я прошу: передайте матерям вашим наше доброе слово. Привет матерей советских. Скажите им, что были вы тут сыновьями нашими. Любили мы вас одинаково, что и своих кровных. Болели за вас. Радовались, глядя на вас, всем сердцем своим, материнским, партизанским…

Тетя Катя умолкла, потом заговорила вновь:

— О вас, партизанах, сыночки, народ складывает легенды. О чащобах лесных, которые проглатывают немцев. О горах партизанских неприступных. О речках, какие все видят и обо всем рассказывают. Слушайте, сынки, сказ, какой передала мне старая мать партизанская:

— …Течет речка, быстрая, многоструйная, в даль устремляется. Бьется меж гор высоких, меж скал неприступных. Дремучими лесами идет, долинами глубокими. Не течет она — бушует, боем путь себе пробивает: горы, какие стоят на дороге, обтекает; скалы острогрудые режет стремниною, валуны обтачивает; через пороги перекатывается. Никакими силами не остановить бега ее стремительного — такого речка нрава неукротимого, сродни партизанскому.

И шумит речка неугомонно. То ревет грохотом водопадов, в каком слышатся и громы гроз небесных, и раскаты боев пушечных, смешанных с перестуком ружейных выстрелов, с голосами людей сражающихся, с криками испуганных птиц. То поет речка хором Ручьев голосистых. То перешептывается шепотом родников тихих. А местами тонко звенит колокольчиками капелек, которые по мшистым камням, как по щекам, катятся.

И где б ни повстречался с речкой-говорухой путник усталый, с чем бы в сердце не ступил на ее берега, — принимает она всегда радушно, прохладой окутывает ласково, щедро утоляет жажду мучительную.

И входит путник в мир ее раздольный, берет в сердце тепло голосов ее нестихающих, потом изливает речке-спутнице душу свою переполненную.

Беги, речка горная, в ширь степную, неоглядную, неси полям жаждущим воды свои животворные, а людям степным — правду святую, чистую. Про битвы жаркие, какие видишь на берегах своих. Про песни, здесь слышанные. Про думы партизанские сокровенные. Расскажи о врагах лютых — фашистах. Поведай белу свету про героев леса воюющего, огнем войны опаленного, пулями меченного.

Пусть знают люди, как шел твоими берегами комсомолец Петр Лещенко. Вел дружков уморенных. На плечах своих замерзающих нес их оружие грозное. Никого из гибнущих в пути не оставил, сам же отдал последние силы, сел под лагерем и не встал больше — умер. Расскажи и о Бартоше Василии, каких чистых кровей коммунистом он бы, как любил жизнь, любовался природой, в зеркале вод твоих отраженной: скалами гордыми, лесами стройными, небом бездонным. Но когда попал с дружками в беду вражьего окружения, то заслонил друзей от той беды, сам пал смертью геройской, навечно остался в степи, а друзей выручил. Расскажи, речистая, о всех людях леса огненного, как ходят они в бои жаркие и неравные, как кровь свою сливают с водами твоими чистыми, смерть, коли припадает им, принимают без страха и ни о чем, кроме народной победы, не думают, ничего себе не загадывают, даже на могилу, в случае беды, не рассчитывают. Вверяю я тебе, речка- партизанка, думу такую сокровенную, прихожу к тебе, милая, с делом таким хлопотным по праву любви к тебе, соратница наша!