Читаем Побег (ЛП) полностью

— Мой брат мертв, — тихо сказал он.

Они остановились в переулке, который заканчивался тупиком и упирался в забор из проволочной сетки, увенчанный колючей проволокой. Вэл могла видеть светофоры вдалеке, размытые и окруженные ореолом в тумане. Медленно, хрустя песком под каблуками, она повернулась… чтобы задать вопрос, чтобы умолять.

Он шел к ней, прижимая к грязной стене. Вэл отскочила назад, увернувшись от сгнившей газеты, которая таяла, превращаясь в лужу смолистой черной жидкости.

— Ч-что ты собираешься со мной сделать? — Он подошел ближе, и внезапно жара его тела оказалось достаточно, чтобы затмить туманный холод воздуха. — Зачем ты привел меня сюда?

Лука оперся рукой о стену, нависая над ней.

— Как ты думаешь, почему?

— Пожалуйста, не делай мне больно, — проговорила она таким тоном, каким можно просить стакан воды. Кирпич в стене был острым, старым. Вэл чувствовала, как он цепляется за ткань пальто. — Я… мне очень жаль.

— Тебе? — спросил он. — Ты сожалеешь? — В ответ на ее молчание он усмехнулся и сказал. — Я так и думал. Ты была с моим братом, Валериэн. — Его горячее дыхание касалось ее уха. — Конечно, тебе должно понравиться немного боли.

— Нет. — Она захныкала, когда его зубы задели ее шею. Лука скользнул рукой под ее воротник, расправляя бант на шее. — Нет…

— Нет? — Бант развязан. Лука медленно провел пальцем по ее горлу, заставляя кружево остаться там, где оно зацепилось за ее грудь. Что-то затрепетало у нее внутри, как умирающий мотылек. «Я помню это». Она вскрикнула, когда он скользнул ей под юбку, поглаживая между ног. — Думаю, ты лжешь.

А затем он накрыли ее губы своими, когда прижал Вэл спиной к стене, и ее руки, которые каким-то образом оказались у него на плечах, впились в скользкий от росы материал его куртки. Она услышала, как он расстегнул молнию на джинсах, и попыталась возразить, но Лука оказался внутри нее прежде, чем слова успели сформироваться, приподняв ее так, что у Вэл не осталось выбора, кроме как обхватить ногами его узкие бедра, чтобы не упасть на грязную землю.

Грубая каменная стена врезалась в ее обнаженную спину с каждым грубым толчком. Трение усилилось, хотя особого сопротивления не было. Он скользнул в нее так плавно — как по мокрому стеклу. Стыд ударил ее, как брызги ледяной воды.

Лука скользнул руками под ее зад, поднимая выше. Угол сместился, и дискомфорт начал граничить с болью. Вэл обняла его за шею, не желая упасть, и сильно прикусила губу, чтобы не закричать. Это движение привело его рот на уровень ее груди, и Лука использовал свой язык, чтобы дразнить с кошачьей беззаботностью.

Вэл закрыла глаза при следующем толчке, выгибая спину, когда он поцеловал кольцо в ее левом соске. Его жилистые руки дрожали от напряжения, удерживая Вэл неподвижно, когда он наполнял ее грубыми, резкими движениями, вызывая острые вспышки боли, от которых у нее перехватывало дыхание.

— Это было больно? — Его слова поразили Вэл, как и его рот, когда Лука прожег дорожку к другой ее груди, и потянул кольцо зубами. — Полагаю, да.

Она впилась пальцами в кожу, чувствуя, как напрягаются мышцы под рубашкой. Лука крупнее Гэвина, который всегда был высоким и стройным. Но голос… она вздрогнула, желая, чтобы он замолчал. Желая, чтобы он не останавливался.

— Все причиняет боль. — Ее голова больно ударилась о камень, когда Лука кончил, последний толчок его бедер стал глубже остальных. Он нежно укусил ее за плечо, не повредив кожу, но этого оказалось достаточно. Она кончила с собственным сдавленным криком, его имя сорвалось с ее дрожащих губ, как битое стекло.

Когда она открыла глаза, ее тело мерцало, как пепел костра. «Я попала в ад, — подумала она, глядя в его темные-темные глаза. — И вот он — дьявол».

Глава 9

Пирит

Когда все закончилось, Лука опустил ее на землю и начал поправлять джинсы и рубашку, в то время как Вэл изо всех сил пыталась застегнуть ворот своего топа. Руки дрожали от холода, и она чувствовала, как влажный воздух касается ее обнаженной кожи. «Как язык», — подумала она, содрогнувшись.

Лука взглянул на нее, наблюдая, как она возится, не предлагая помощи, хотя поднял ее пальто с земли и несколько раз махнул им, чтобы стряхнуть пыль. Он протянул ей его, держа за воротник.

Вэл сунула дрожащие руки в рукава, не поблагодарив. Вообще ничего не говоря. Ее язык превратился в опилки, все слова, в которых она себе отказывала, осыпались у нее во рту, как пыль. Подкладка пальто была прохладной от ночного воздуха и не давала особого тепла. Ткань ее одежды натирала везде, где касались губы и руки Луки, и она знала, что на бедрах появилась сыпь от трения его джинсов. Каждый раз, когда ее ноги задевали друг друга под юбкой, она чувствовала жжение.

Алкоголь заставил ее чувствовать себя вялой, как будто воздух превратился в жидкие волны, и она попала в кружащийся водоворот. Вэл оглянулась на переулок и почувствовала отвращение. Было что-то неприличное в том, чтобы совокупляться в темноте, на открытом месте, где любой мог увидеть. Как звери. Как две жирные уличные крысы, зараженные болезнью.