Читаем Побег полностью

Сжав руки в кулаки, Вэл пошла, стараясь не поддаваться панике, расцветающей внутри нее, как зловещий цветок. Однако в его руке что-то блеснуло, и она сделала шаг назад, когда увидела, что он пошевелился. Это оказался бокал. В руках Гэвин держал бокал с вином.

— Ты выглядишь восхитительно. — Он потрогал бусинки на ее рукаве, заставляя их звякнуть друг о друга. — Я знал, что так и будет.

Вэл уставилась на бокал с вином и молчала. Гэвин начал было предлагать бокал, но его взгляд упал на ее руки. Они дрожали. Она тут же зажала их под мышками, обняв себя. Он медленно убрал руку и сам сделал длинный глоток, задумчиво глядя на нее.

— Ну что, пойдем?

Не говоря ни слова, она прошла за ним через кухню к карточному столу, где он поставил две тарелки. Она узнала ризотто, но не белую лапшу рядом с ним. Гэвин поставил бокал с вином на стол, заменив тот, из которого пил, своим. Жидкость была зеленовато-желтой, цвета вытекшей желчи.

Ее желудок сжался.

— Что это?

— Вино — совиньон блан. Еда — песто бьянко. Из Северной Италии, — небрежно добавил он, — откуда родом моя семья.

Его тон был таким небрежным, таким нормальным. «Как чертовски здорово, — подумала она. — Семейный рецепт — от той же семьи, которая хотела выследить меня ради забавы. Приготовленный с такой любовью мужчиной, который сказал, что хочет причинить мне боль».

— Я думала… я думала ты испанец, — проговорила она слабо.

— Ты помнишь. — Он казался довольным. — Да, но только наполовину.

— А французский?

— Хобби. — Он одарил ее той же улыбкой, что и старую женщину. — Налей мне вина.

Еще одна волна головокружения обрушилась на нее, как стена молотов.

Гэвин поймал ее, когда она споткнулась, и бросил на нее недовольный взгляд, который мог бы показаться комичным, если бы не темные эмоции, позолотившие его. На самом деле это все было лишь спектаклем. Он наслаждался ее нервозностью, заставляя страдать. Гэвин никогда не любил побеждать сразу.

— М-мы не можем просто покончить с этим? — Она слишком тяжело дышала, откинувшись назад в его объятиях, как героиня одного из тех старых романов, которые читала ее мать. — Пожалуйста, я не могу…

— Что, — он, медленно, внимательно оглядывал ее, — ты не можешь сделать?

Вэл крепче сжала его плечи и почувствовала, как напряглись мышцы под ее руками.

— Я… — Это уже слишком. Она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Аромат роз душил ее; казалось, ее легкие были покрыты пушистыми лепестками.

— Ты боишься, — заявил он. — Это потому, что думаешь, что я причиню тебе боль?

— Да, — натянуто сказала она, дрожа так сильно, что думала, что сломается.

Он поцеловал ее.

Она ахнула, вздрогнув, когда его язык проник ей в рот, а свободная рука легла ей под ребра. Поцелуй стал глубже, опрокидывая ее еще дальше назад, и это походило на падение с обрыва. Его предплечье все еще упиралось ей в спину, и Вэл начала поднимать свои руки, когда он обхватил ее грудь и начал медленно обводить сосок через шелк. Она бы оттолкнула его, если бы не падение на пол.

— О боже, — проговорила она, стыдливо задыхаясь, когда пальцами впилась в его рубашку.

— Да, — согласился Гэвин, как будто они не прерывали разговор, и он не сжимал рукой ее зад. — Как ты верно подметила, нет необходимости притворяться. Если хочешь изображать из себя растерянную фиалку, твое дело. — Он по-волчьи ухмыльнулся. — Сам я больше люблю липовый цвет, хотя тебе больше подойдет зефирантес. Жаль, что сейчас не сезон. Он бы прекрасно смотрелся в твоих волосах.

Вэл, вспомнив последний букет, который он ей принес, с отвращением стиснула зубы. Тигровые лилии, жасмин, а позже желтые розы. Даже сейчас, уловив аромат этих цветов — на уличном лотке или в чьих-то духах, — ей хотелось кричать.

Его сердце ровно стучало о ее ладонь. Казалось несправедливым, что его сердце может быть таким медленным, в то время как ее готово выскочить из груди. Шустрый кролик. Идеальная добыча. Вэл вздрогнула, и его глаза сфокусировались на ее лице, как у хищника, почуявшего слабость.

— Ты такая бледная, — заметил он. — Когда ты ела в последний раз?

Она моргнула. Ее мозгу пришлось преодолеть панику, чтобы правильно понять вопрос. Еда? К своему ужасу, она обнаружила, что не может вспомнить. Ее тело все еще гудело там, где он прикасался к ней.

— Я не знаю.

Мне все равно. Почему он спрашивает? В конце концов, он хотел причинить ей боль.

— Отпусти меня.

— Вэл, — сказал он укоризненно. — Я не собираюсь тебя есть. — Когда ее глаза, широко раскрытые от тревоги, встретились с его, он наклонился, чтобы укусить ее за пальцы. Она с визгом отдернула руку и чуть не упала на пол. Его руки напряглись, когда он прижал ее к себе. — Я только хочу попробовать, — прошептал он, и ее хватка, теперь сомкнувшаяся вокруг его талии, ослабла.

— Отпусти меня, — в отчаянии повторила она.