Я ухмыльнулся почти искренне: у меня даже на мгновение не получилось представить Отраду матерью моего гипотетического потомства – отчего-то вместо образа златокудрой Вяземской перед глазами на долю секунды предстал весёлый образ Полели. Но нет, это была не любовь и даже не влюблённость. Лишь гипотеза родом из параллельной реальности.

<p>Глава 17</p><p>(то, о чём я не мог знать)</p><p>Тристан Диес</p>

Ночь была тихой и освещенной тонким краем растущей луны. Мне было несложно видеть ночь насквозь и слышать пробуждение ночных птиц в лесу близ Замка, так что я расслышал Её ещё до того, как зашёл во двор Чаровых. Это была Полеля: притаившись в дальней части двора, за сараем, она плакала. Я не задумываясь направился в её сторону, и стоило ей услышать мои тяжелые шаги, как она сразу же прекратила лить слёзы: я отчётливо услышал, как она начала поспешно вытирать свои щёки руками. Я специально шёл медленно, чтобы дать ей возможность привести себя в боеготовность. Когда я завернул за угол сарая, она уже стояла замерев, со скрещёнными на груди руками, как будто всё в полном порядке, но моё металлическое зрение было не обмануть – я прекрасно видел, что её прекрасные синие глаза покраснели от выплаканных слёз.

– Ты чего здесь? – хмыкнул я. – Что случилось?

– Всё в порядке…

– Полеля…

– Это из-за Отрады, – её голос хотя и звучал мягко, но одновременно в нём чувствовалась уверенность. – Она тебя не любит, она сама мне сказала об этом. Она любит Громобоя. Ты не подумай, я расстроилась только за подружку, не за себя… – она вдруг прикусила свою нежную нижнюю губу, осознав, что проболталась о своих чувствах, и сразу же нахмурилась, явно разозлившись на саму себя. Резко опустив руки, она сказала намного более уверенным тоном: – Женись на ком хочешь и целуй кого полюбишь – я буду счастлива за тебя, – договаривая эту фразу, она уже обходила меня…

Я молниеносно обернулся. И едва не схватил её за плечо, чтобы развернуть беглянку к себе лицом и, быть может, даже поцеловать, но… Моя рука остановилась в полёте. Потому что я всё же не был уверен… С сильной Теоной я долгое время был уверен, но не с хрупкой Полелей. Как показало время: в этот час я вовремя остановился.

Она ушла. А я остался стоять и думать о ней…

Полеля Чарова – невероятная девушка. Подобных ей я не встречал прежде: уникальное сочетание острого ума, чувственной силы духа и внешней красоты. Ей с самого начала не нужна была моя жалость, лесть или ложь во благо – она всегда имела гордость, но не такую, какой обладает старшая Вяземская, а намного более привлекательную… Полеля Чарова – девушка, которая всегда была и навсегда останется слишком чистой, слишком первобытной, слишком хорошей для этого мира. Мира, в котором люди проводят бесчеловечные опыты над себе подобными, мира, в котором я ломаю хребты своих противников одним щелчком пальцев…

Тем временем светлое чувство этой сказочной нимфы по отношению ко мне непоколебимо: она действительно любит меня, а не просто влюблена. Ведь только любящий человек может сказать о том, что будет счастлив за тебя, даже если ты продолжишь жить вне его поля досягаемости, с другим человеком рядом…

Откровенно говоря, я засомневался. В голове непроизвольно завертелись шальные мысли: “А вдруг именно в этой удивительной девушке и притаилось моё личное счастье? Если её радуют уж только шёлковые платки в сундуках, какой же необыкновенный мир ярких впечатлений я могу открыть ей, просто уведя её отсюда с собой! Как я удивлю её, показав ей своё истинное лицо, если она с девственной наивностью готова удивляться совершенно обыденным вещам! Сколько восторга я с детской лёгкостью смогу вызвать в этом сущем ребёнке! И как сильно она будет любить меня в будущем, если столь сильно любит уже сейчас, не зная всего, что я могу бросить ниц к её ногам!”.

Я не уследил как, но мои мысли в какой-то момент перебросились на Теону, образ которой всё ещё маячил перед моими глазами, как напоминание о моём разбитом сердце… И вдруг, не знаю отчего и к чему, но мне представилась взрослая Тринидад и подумалось, что Трини никогда бы не заинтересовалась шёлковыми платками – её дикость, строптивость, дерзость наверняка вырастут в нечто невероятное, совершенно противоположное Полеле, разительно отличающееся от Теоны… Интересно было бы увидеть. Жаль, если пропущу её цветение. Буду счастлив, если когда-то узнаю, что моя подруга, малышка Тринидад, войдя в свою зрелость, обрела своё счастье, не познав тяготы разбитого сердца…