В то время, когда Воронежский фронт отражал напор гитлеровцев у Ахтырки, Степной фронт наступал на Харьков. Одной из первых к Харькову прорвалась 93-я гвардейская стрелковая дивизия. Прорвав вражескую оборону 23 августа, она вышла на улицы Харькова. За доблесть, проявленную при штурме этого города, дивизии, как и другим отличившимся в боях соединениям Степного фронта, приказом Верховного Главнокомандующего было присвоено почетное наименование Харьковской.

Имя командира 93-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора В. В. Тихомирова стало широко известно жителям Харькова. Вот что писала тогда газета 69-й армии:

«Сбивая вражеские заслоны, воины командира Тихомирова очищали Харьков от немецко-фашистских захватчиков. Дом за домом, улицу за улицей с боем проходили воины. И там, где они продвигались, — оставляли на стенах надписи мелом: "Здесь сражались тихомировцы!"»

Под одной из таких надписей кто-то из местных жителей нарисовал стрелку, указывающую на запад, и написал: «Шлях до Берлина. Хай живуть тихомировцы!»

Кроме 93-й гвардейской стрелковой дивизии на улицах Харькова сражались воины еще двух южноуральских соединений: 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола и 111-й стрелковой дивизии.

А. Корзников

Танки — вперед!М. Фомичев

Всю ночь челябинцы готовились к атаке. Не сомкнули глаз и офицеры штаба, находившиеся на наблюдательном пункте. Дважды меня вызывал к аппарату командир корпуса. Он сообщил: боевой порядок нашей бригады остается прежним, автоматчиков будем десантировать на танках.

Утро. Яркое, солнечное. Смотрю на часы: стрелка приближается к 9.30. И вот раздался грохот орудий. Огневой налет длился несколько минут. И сразу же пошли вперед танки. Немцы встретили их сильным огнем. Я понял: артиллерийский налет не дал желаемых результатов — объекты врага, в частности противотанковые орудия, не были уничтожены.

В эфире слышались голоса командиров. Они уточняли задачи подчиненных, нацеливали их на уничтожение огневых средств противника. Мне хорошо было видно, как к державшим оборону фашистским войскам подходили наши танки, открыв огонь. Казалось, что на левом фланге танки вот-вот ворвутся в расположение врага. Но на самом деле до этого было еще далеко. Противник разгадал опасность и выдвинул противотанковую батарею, которая открыла огонь по батальону Федорова. Через минуту я услышал тревожный голос комбата:

— Батарея противника преградила путь танкам. Прошу срочно подавить ее.

Но чем? В моем распоряжении лишь рота 82-миллиметровых минометов, ее силами полностью задачу не решить. Нужна артиллерийская поддержка. А время не ждет. Телефонистка Аня Пашенцова соединила меня с командиром минометной роты Сунцовым. Я сообщил координаты батареи врага и поставил задачу. Через три — четыре минуты в районе расположения вражеской батареи вспыхнули «фонтанчики»: это рвались мины.

Мне стало жарко. Я снял фуражку, вытер вспотевший лоб. Снова прильнул к приборам наблюдения. Меня тревожил правый фланг, по которому противник вел интенсивный огонь. Комбат первого танкового батальона майор Степанов доложил:

— Без подавления противотанковых средств противника идти вперед рискованно: потеряем много танков. Дайте артогня.

Через минуту такая же просьба поступила и от комбата Федорова. Но у меня не было артиллерии. Единственное, что я мог сделать — это отправить на помощь автоматчиков.

Вскоре, получив приказ, роты Одинцова и Радченко выстроились в цепь. По колено в грязи бойцы с трудом преодолевали овраг, проходивший вдоль фронта. Автоматчики, пулеметчики, петеэровцы с криками «ура» бросились на вражеские укрепления. Но они встретили стену заградительного огня. Остановились танки, залегли автоматчики. Мы стали нести потери.

Лишь танк Бучковского и взвод автоматчиков Михейкина, действовавшие левее, продолжали пробиваться вперед. Их решимость увенчалась успехом: бойцы вклинились в расположение врага и захватили на его позициях небольшой клочок земли.

Фашисты вели огонь по боевым порядкам танковых батальонов, но особенно напирали на взвод Михейкина, намереваясь отрезать ему пути отхода и захватить бойцов в плен. Силы были явно неравными.

Танк Бучковского, маневрируя, неожиданно влетел в глубокую воронку и застрял в ней. Танкисты не оставляли машину, продолжая отбиваться от гитлеровцев. Мне передали радиограмму: «Веду бой с пехотой, боеприпасы кончаются. Будем драться до последнего. Лейтенант П. Бучковский». Я тут же продиктовал ответ: «Молодцы! Благодарю за храбрость. Помощь будет оказана. Комбриг».