Читаем По найму полностью

— Я очень рада, — сказала леди Франклин, и по тому, как прозвучали эти слова, было видно, что она не кривила душой. — Заезжайте за мной к десяти, хорошо? Я теперь стала вставать гораздо раньше, и тоже, кстати сказать, благодаря вам. Я обязана вам всеми своими положительными качествами — не только своим счастьем. В общем, имейте в виду: я жду не дождусь экстренного выпуска последних известий о вашей семье.

— Я все вам расскажу, миледи, — пообещал Ледбиттер.

Леди Франклин была богата. Леди Франклин была одинока. А вдруг она чахнет от недостатка мужского внимания? Вдруг она в него влюбилась? За время работы водителем Ледбиттеру приходилось сталкиваться с такими случаями: уже несколько раз пассажирки влюблялись в него и признавались в своих чувствах, правда, безуспешно, и вовсе не потому, что не платили вперед: чувственное начало играло в его жизни второстепенную роль. Ему хотелось делать карьеру, а о какой карьере может идти речь, если у тебя на шее виснут женщины и закатывают тебе истерики на почве ревности. После первого же отпора большинство влюбленных дам прекращали пользоваться его машиной, и если их пути впоследствии и пересекались, то лишь по чистой случайности. Но Ледбиттер не жалел: как клиенты, они все равно уже теряли всякую ценность. Некоторые, правда, оказывались понастырнее. Поощряя их активность, он на первый взгляд мог бы здесь кое-что выгадать. Но опыт показывал, что лучше с ними не связываться: на это уходило слишком много сил, и овчинка не стоила выделки. С каким облегчением возвращался он после подобных инцидентов в твердыню собственного «я», прислушивался к голосу сердца, о существовании которого вспоминал, лишь когда очередная искательница приключений предпринимала дерзкие попытки его покорить.

Но леди Франклин, похоже, была не из их числа, во всяком случае, вела себя совершенно по-другому. С ее стороны не было никаких увертюр — в этом он кое-что смыслил: в день, когда он получил в подарок чек, она держалась без тени кокетства. Но она постоянно твердила ему о своей признательности, о том, скольким многим ему обязана, и в глубине души, подозревал Ледбиттер, относилась к нему с явной симпатией: иначе с какой стати она решилась бы на такой подарок? Как ни странно, мысль о том, что леди Франклин может быть в него влюблена, не вызывала у Ледбиттера того раздражения, в которое обычно повергало его внимание других женщин.

Принципом Ледбиттера было выдавать клиентам то, что они надеются получить. Если он правильно угадывает желания леди Франклин, то почему бы не пойти ей навстречу? Если это приведет к появлению нового чека — отлично, если нет — тоже не беда.

И все же, когда наступил четверг, Ледбиттер, приучившийся осуществлять свои планы с той же неукоснительностью, с какой выполнял распоряжения своих клиентов, вдруг не на шутку заколебался. Вообще-то он нередко отступал от задуманного: солдат должен обладать гибкостью и в зависимости от обстоятельств менять тактику — например, не атаковать, а уходить в оборону. Но он редко проявлял нерешительность: нерешительность на войне смерти подобна. Чтобы победить, надо или наступать, или выжидать. В роли противника на сей раз оказалась леди Франклин, но Ледбиттер никак не мог решить, какую же тактику избрать.

Многое стало ясно, когда она с ним поздоровалась. Даже под холодным и неодобрительным взглядом дворецкого, у которого при появлении Ледбиттера всякий раз вытягивалось лицо, леди Франклин не могла скрыть радости от встречи. Как она разоделась! Привычной сине-белой формы, наводящей на размышления о больницах и монахинях, не было и в помине. Под распахнутой шубкой он увидел нарядное платье («ишь, расфуфырилась!»). На ногах были открытые туфли. По коже у него пробежал вдруг легкий озноб. Если все это не ради него, то тогда ради кого же?

— Неужели мы с вами не виделись целых три недели? — прощебетала она, усаживаясь рядом с ним.

— Три недели и два дня, миледи, — уточнил Ледбиттер. Он нажал на педаль, и машина плавно тронулась.

— Какая у вас изумительная память, — похвалила его леди Франклин. — Все эти дни я была так занята. Впрочем «занята», наверное, не то слово: во всяком случае, вы-то, наверное, все это время были заняты куда больше, чем я, и, уж конечно, не такими пустяками. Но так или иначе, эти три недели были удивительно насыщенными — визиты, гости, обязательства. Я жила в какой-то суматохе, правда, весьма и весьма приятной суматохе.

Трудно сказать, почему, но сообщение о том, что леди Франклин провела эти дни в приятной суматохе, совершенно не обрадовало Ледбиттера, который заученно отозвался:

— Рад это слышать, миледи.