Читаем По найму полностью

— Так пожелала ее милость, — ответил дворецкий, пропустив выпад мимо ушей. — Могу ли я передать ее милости, что вы приедете?

Ледбиттер взглянул на расписание в рамке. В половине десятого во вторник значилась поездка в аэропорт. Клиент был новый, и Ледбиттеру очень не хотелось отменять заказ. Когда приходилось выбирать, он обычно склонялся в пользу нового клиента. Но леди Франклин была исключением из общих правил, а потому он решил передать поездку в аэропорт другому водителю.

— Да, — ответил он. — Боюсь, что вам-таки придется проснуться к десяти часам. Кстати, как вы знаете, надолго ли ей нужна машина?

— Ее милость мне ничего не говорила, — ответил дворецкий.

— Все это, конечно, прекрасно, — пробурчал Ледбиттер, — но я должен зарабатывать себе на жизнь. Я не могу простаивать без дела. Неплохо бы знать заранее, чего от меня хотят.

Наступила пауза, потом дворецкий опять взял трубку.

— Ее милость хотела бы пользоваться машиной все утро, если, конечно, — ехидно добавил он, — вы ничего не имеете против.

— А вы случайно не в курсе, куда она собирается? — спросил Ледбиттер.

— Ее милость ничего мне не говорила на этот счет, — отозвался дворецкий, — но, насколько я могу судить, она намерена сделать кое-какие покупки.

«Покупки!» — фыркнул про себя Ледбиттер. Час от часу не легче! За все это время леди Франклин ни разу не ездила с ним за покупками. Что, между прочим, выгодно отличало ее от многих других его клиентов. Ледбиттер терпеть не мог возить женщин по магазинам. В таких поездках они проявляли свои худшие качества: медлительность, нерешительность, отсутствие четкой программы, придирчивость и, главное, — удивительную непунктуальность. Как любительница достопримечательностей леди Франклин вполне устраивала Ледбиттера, но какая из нее покупательница? Кроме того, она ведь обязательно поинтересуется, как его семья отреагировала на подарок — придется плести всякую чушь насчет того, что, мол, если б не чек, жена бы руки на себя наложила, а теперь все живы, здоровы, на седьмом небе от счастья и молят Бога за свою избавительницу. С ума сойти — выдумывать все эти глупости и мотаться взад-вперед по набитой машинами Бонд-стрит! Небось ждет не дождется сказочки на сон грядущий, хотя, если рассудить, она тут в своем праве. Стало быть, придется постараться и следить, следить за своим проклятым языком!

Но, увидев, как она спускается по ступенькам к машине, он понял, что перед ним другая леди Франклин — веселая, сияющая. Она вышла из дому с улыбкой на лице, а увидев Ледбиттера, заулыбалась еще сильнее, словно подчиняясь каким-то магическим токам, исходящим от водителя. Он и сам почувствовал, что улыбается, когда, учтиво приветствуя ее, приложил руку к козырьку фуражки. Что с ней случилось? Где ее прежняя отрешенность? Куда делось то мрачное чудовище, что, опутав ее своими щупальцами, отравляло ей душу? Она была полна жизни и веселья. Откуда ему было знать, что причиной тому стал не он, Ледбиттер, но тот подарок, решившись на который, она вдруг обрела свое утерянное «я». Какое-то время он пристально смотрел на нее, пытаясь понять причину перемены. Она же, изложив план поездки, спросила:

— Ну как, все в порядке?

Одарив ее одной из своих редких улыбок, он ответил:

— Теперь да, миледи. Я и не предполагал, что еще существует в мире доброта.

— Прошу вас, не надо об этом! — воскликнула невероятно польщенная леди Франклин. Это она-то источник мировой доброты! Только бы не возгордиться — это тяжкий грех. Надо побыстрее сменить тему.

— А как ваша жена? — спросила она.

— На седьмом небе, миледи. Словно заново родилась! Все время рот до ушей. Впрочем (даже теперь женоненавистник в нем не мог угомониться), вы ведь знаете женщин — она все равно недовольна.