Читаем Плутовка полностью

Некоторое время он не мог даже пошевельнуться от охватившего его чувства радостного изумления. А может быть, это все еще сон? На подносе явно выделялся среди других писем прямоугольный конверт с пометкой «Авиа». Ошеломленный, Жофруа не мог оторвать взгляда от адреса, написанного столь знакомым почерком. Это был тот же размашистый почерк, что и в заявлении, хранящемся в сейфе у доктора Зарника. Он узнал бы этот росчерк пера среди тысяч других.

Все еще держа конверт в руках и не решаясь вскрыть его, Жофруа разобрал по штемпелю, что письмо было послано из Флориды четыре дня назад. Значит, Ида находилась все-таки в Америке.

Объятый каким-то неистовством, он судорожным жестом вскрыл конверт и жадно прочел:

«Майами, 13 августа

Дорогой Жофруа!

Мне стало известно о постигшем вас несчастье. Но это также и мое горе. И если я не давала о себе знать до сего момента, то лишь потому, что считала это неуместным в силу разных причин. Вы сможете понять меня гораздо лучше, чем другие.

Во-первых, к чему изображать печаль, если ее в тебе нет? Мы с дочерью не любили друг друга. Так зачем же теперь лгать самой себе и другим, говоря о каком-то чувстве, если одной из нас уже нет в живых. С моей стороны это было бы оскорблением памяти Эдит и лицемерием по отношению к тем, кто меня знал и кому я даже не сочла нужным сообщить о существовании дочери.

За истекшие три года мы с вами настолько сблизились, что я не могу поверить в возможность для вас полюбить за несколько недель другую женщину. В Эдит вас привлекла только схожесть со мной. Поверьте, мои слова вовсе не продиктованы ущемленной гордостью преданной женщины. Это просто констатация факта. Вспомните, как я сказала в день нашего разрыва, что вы останетесь моим любовником до смерти, даже если нам не придется больше свидеться. Я также говорила, что все встреченные после меня женщины будут всего лишь преходящим увлечением… Эдит и была таким мимолетным романом. Вскоре вы забудете ее, как всех тех, кого забыли уже давно. И еще, не в упрек вам, а просто констатируя положение вещей, скажу: вам на роду написано быть моим, а мне — вашей единственной настоящей любовью. Итак, никаких соболезнований вам по поводу случившегося. О да, вы будете протестовать, но я утверждаю — ваша супружеская печаль неглубока. Трагедия в другом — мы никогда уже больше не увидимся.

Я приняла это нелегкое решение вовсе не из чувства обиды, когда узнала о вашей свадьбе, но намного раньше. Это случилось, когда у вас не хватило мужества вернуться ко мне после нашей ссоры, которой не должно было быть у таких любовников, как мы. Я прождала вас до утра, но вы предпочли общество другой, впрочем, уже вами позабытой. Я знаю — вы пришли на авеню Монтень на следующий день, но, к сожалению, уже было поздно.