Читаем Плутовка полностью

Но, на ее беду, в это время в Европу приехала Эдит. Именно тогда Ида укрылась в США. Или же прилетела туда на короткое время, чтобы следующим рейсом отправиться во Францию. Как бы там ни было, а ей удалось убедить дочь в своей решимости остаться в Америке навсегда. Для пущей убедительности она сама посоветовала Эдит перебраться в Париж и даже поселиться в ее квартире.

Ида могла слетать туда и обратно только в первые недели лечения, пока не было заметных признаков омоложения. В противном случае Эдит непременно заметила бы изменения во внешности матери и упомянула бы об этом в разговоре с ним. Должно быть, Ида свято верила в успех метода доктора Зарника, поскольку не колеблясь отправила во Францию свою главную соперницу, своего юного двойника — собственную дочь. А это уже была игра ва-банк. Ей надо было теперь во что бы то ни стало затмить красоту дочери первым же своим появлением.

В этом-то и заключалась вся изощренность тайной ненависти матери к своей дочери. Ида была готова даже позволить ей завоевать Жофруа — она заберет своего возлюбленного, когда придет время. И все это коварство рассыпалось, когда он встретил в бассейне великолепную Эдит. В этот миг зародилась его новая любовь.

Иде не могло прийти даже в голову, что между молодыми людьми может возникнуть нечто большее, чем мимолетное влечение. Когда она наконец заметила это, было слишком поздно. Все ее попытки омоложения и все расчеты оказались безрезультатными. Жофруа и Эдит стали мужем и женой. Отвергнутая навсегда, Ида осталась с одной-единственной идеей фикс — разрушить, разбить как можно скорее это счастье, в котором ей не было места. Две состряпанные ею телеграммы стали инструментом смерти: с их помощью она преуспела в своей мести, и Жофруа остался один.

Отомстить! Он отыщет эту коварную женщину и отомстит. Отомстить… Откровения доктора Зарника по поводу состояния здоровья Иды свидетельствовали, что возмездие неотвратимо. Все было кончено для нее, осталось одно — исчезнуть. Для всех и навсегда. Ведь, как пояснил Зарник, очень скоро, максимум через несколько недель, Ида не решится появиться перед теми, кто знал ее раньше.

Узнав о смерти дочери, Ида, вероятно, посчитала себя наконец освободившейся от самой опасной соперницы. Пожалуй, она уже наметила момент, когда ринется на завоевание «своего» Жофруа, оказавшегося внезапно в одиночестве. Она была опытной женщиной и большой плутовкой, чтобы не знать, какая легкая добыча — осиротевший мужчина. Эта светская львица не стала бы терять ни минуты, если бы не непредвиденный удар судьбы в виде медицинского диагноза, запрещающего ей отныне любовные игры. Начиная с этого момента, жизнь той, кому все удавалось, даже обмануть время, превратилась в мучительную трагедию, в которой переплетались угрызения совести не любившей свою дочь матери и сожаления о невозможности вновь быть любимой.

Размышляя над горькой судьбой когда-то близкой ему женщины, Жофруа начал против своей воли испытывать жалость к ней, хотя с момента смерти Эдит ее образ вызывал в нем только ненависть.

Когда Жофруа вошел в невзрачный кабинет с обшарпанными стенами, инспектор, сидевший за обычным рабочим столом и, казалось, ждавший его, не соизволил даже встать со стула или выказать какое-либо подобие вежливости. Указав небрежным жестом на колченогий стул, он произнес равнодушным тоном, каким, видимо, встречал каждого нового визитера:

— Инспектор Бурке из группы розыска пропавших… Слушаю вас, месье.

Назвав себя и указав свой адрес, тут же помеченный инспектором на карточке, Жофруа коротко и бестолково объяснил цель визита. То ли по причине каких-то сомнений, охвативших его в последний момент, или из опасения быть непонятым, он рассказал лишь о странном исчезновении Иды. Вопреки своим намерениям, он ни словом не обмолвился о только что имевшей место беседе с Зарником и даже не упомянул его имени. Какое-то тайное чувство подсказывало, что у него не было пока никаких серьезных оснований выдвигать обвинения против маленького лысого эскулапа.

Полицейский не прерывал посетителя, помечая что-то в лежащем на столе журнале. Когда цепь событий, включая регистрацию брака в Париже, поездку в Биарриц, подачу объявлений в европейскую и американскую прессу, была описана, инспектор произнес:

— Теперь я припоминаю, что читал в какой-то газете сообщение о несчастном случае в Белладжио. Извините, но я не запомнил имени несчастной. Во время летних отпусков довольно много сообщений о гибели на воде. Насколько я понимаю, месье, вы обращаетесь к нам за помощью в поисках вашей тещи мадам Иды Килинг?

— Да, именно так, господин инспектор.