Читаем Плоть и кровь Эймерика полностью

– И как же? – Орчар уставился на него с недоумением.

Пинкс помолчал несколько секунд, поглаживая указательным пальцем левой руки тонкие светлые усики.

– Я сделаю так, что несколько тысяч арабов умрут в течение считанных часов. И ФНО [6] будет умолять о капитуляции.

– Атомная бомба?

– Никакого оружия, я же сказал, – Пинкс выпрямил спину, не сводя с Орчара фарфоровых глаз. Холодных и неживых, как у куклы. – Я хочу встретиться с Саланом. Срочно.

– С генералом? Вы с ума сошли!

– Тогда ничем не могу помочь. Желаю удачи вашему восстанию.

– Подождите! – Орчар схватил Пинкса за руку, когда тот уже вставал. – Это не шутка?

– Вы плохо меня знаете, если задаете такие вопросы.

– И вы не скажете, о чем собираетесь говорить с генералом?

Пинкс лишь поджал губы.

– Послушайте, – Орчара явно грызли сомнения. – Генерал не согласится встречаться с вами лично. Знаете, у него есть контакты в ЦРУ…

– Позвоните туда. Или, лучше, в «Шлюмберже».

– Хорошо, хорошо. Я не против. Но забудьте о генерале. Могу отвезти вас к тому, кто пользуется в ОАС не меньшим влиянием, чем Салан. К Гардесу или Пруньи, например. Что думаете?

Пинкс нахмурился, но потом кивнул головой.

– Хорошо. Когда?

– Сегодня. Но надеюсь, у вас действительно важный разговор.

– Действительно важный.

^–В

ас, американцев, я всегда ненавидел, – процедил сквозь зубы Жан-Жак Пруньи, идеолог Секретной вооруженной организации. Он был в точности таким, каким представлял его Пинкс. Очень худой, бледный, с большим лбом, на который падали редкие светлые волосы. Говорил холодно, а в голосе слышалась плохо сдерживаемая агрессия. – Вы не способны верить в идеалы. И на нашу революцию вам всегда было плевать. А помогали нам только потому, что вас раздражал де Голль.

– Не спорю, но такова позиция моего правительства, – столь же холодно ответил Пинкс. – Что скажете о предложении, которое я сделал?

Вместо ответа Пруньи, заложив руки за спину, подошел к большому окну. Над заливом Кло-Салембье возвышалась Вилла Аркад, примерно в тридцати километрах от Алжира. От моря ее отделяло багрово-красное поле бугенвиллей, среди которых здесь и там виднелись пальмы. От красоты вида захватывало дыхание.

С первого же взгляда Пинкс понял, что они с Пруньи чем-то похожи, хотя тот был немного суетливым и слишком импульсивным. Роже Дегельдр понравился американцу гораздо больше – бывший военный мрачно сидел в углу и за все время произнес лишь пару слов. Но молчание обоих начинало выводить Пинкса из себя:

– Не заставляйте меня повторять свой вопрос! Так что вы думаете о моем предложении?

– Не уверен, что правильно вас понял, – резко обернувшись, сказал Пруньи. – От чьего имени вы говорите? «Шлюмберже»?

– Нет. От своего собственного.

– И утверждаете, что сорок процентов арабов из-за особенностей крови предрасположены к заболеванию, которое вы можете запустить по команде?

– Именно так.

– Мистер Пинкс, – Пруньи вышел в центр сдержанно, но с большим вкусом обставленного кабинета. – Вы считаете нас расистами. Но это неправда. ОАС никогда не была правым движением. Мы не говорим, что ненавидим арабов как таковых.

– Не говорите, а просто убиваете.

Тут впервые за все время в разговор вступил Дегельдр.

– Чушь! – возмутился он. – Мы сражаемся только со сторонниками ФНО!

– Лейтенант, – губы Пинкса расплылись в улыбке. – Давайте не будем никого обманывать. Сегодня утром я своими глазами видел, что устроил ваш Отряд Дельта на площади Правительства. Убивали всех подряд – без разбора.

– Это был не мой Отряд, а…

Пруньи прервал Дегельдра, положив ладонь ему на руку.

– Синьор Пинкс, – начал он, подходя к дивану, на котором сидел гость. – Эвианские соглашения поставили нас в шаткое положение, которого мы не хотели и не предвидели. Сначала мы просили, чтобы Алжир остался французским владением, потом потребовали независимости. Теперь сражаемся за то, чтобы отделить черноногих от арабов. Мы вынуждены бить по толпе. Но мы по-прежнему верны идее единства и в перспективе – социализма. Вы же, если я правильно понимаю, предлагаете устроить геноцид.

– Ошибочка! – закричал Пинкс. Его голос вдруг сорвался на визг. – Ошибки – вот что погубит вас, французов. Причем тут геноцид? Я же не призываю уничтожить всех арабов в Алжире. А просто предлагаю способ убить сразу многих. Как вы уже делаете, только больше. Понимаете?

Немного удивленный Пруньи сжал губы, молча глядя на американца.

– И не говорите мне ничего о расизме! – продолжал Пинкс. – Что с того, что я расист? С точки зрения биологии это вполне нормально. Я не собираюсь оправдываться, прикрываясь исторической необходимостью или вашим социализмом. Я могу помочь вам уничтожить тысячи арабов и поставить на колени как ФНО, так и Париж. Хотите или нет?

– Все это просто слова, – ответил Дегельдр. – А нам нужны факты. Вы готовы провести эксперимент?

– Разумеется, – голос Пинкса зазвучал спокойнее. – Один я уже провел в Луизиане, девять лет назад. Но нужно выбрать подходящий момент, какую-то особенную ситуацию, чтобы случившееся не привлекло внимания. Иначе во второй раз ничего не выйдет.