Я становлюсь все старше, слежу за событиями в мире. Площадь Тяньаньмэнь отодвигается все дальше в прошлое, однако в других местах вспыхивают новые протесты. Прямо сейчас в Гонконге новое поколение протестующих бросает вызов авторитарному централизованному государству. Да, Дэн мертв – и слава богу, – но его безжалостные и безжизненные восковые преемники постоянно дожидаются за кулисами своего выхода. Впрочем, и протестующие – представители следующего поколения – стали отважнее, и я убеждена, что в их рядах найдется не одна мадам Макао. Я наблюдаю за тем, как вспыхивают протесты по всему миру: «Жизни черных имеют значение», #MeToo. Молодые люди, вкладывающие в эти начинания сердце и душу, воодушевляют меня, а моя старшая дочь бросается в бой с отвагой и рвением, на которые мать ее была не способна. Я за нее переживаю. Я ею восхищаюсь.

Ее зовут Аньна, но я так и не рассказала ей про ту, в честь кого она получила свое имя. Но день придет. Моя дочь заслуживает того, чтобы знать правду. А история Макао заслуживает того, чтобы ее поведали миру. Я столько лет прожила в страхе – и по крайней мере решилась превратить свою память в слова, а для меня это невероятно смелый поступок. Пренебрежимо малая вещь в масштабах мироздания, но хоть что-то. Я всю жизнь не могла избавиться от страха, и все же я знаю, что такое храбрость. Потому что я там, рядом с Аньной, в тот день, когда она выходит на широкий проспект Чанъаньцзе и безжалостное солнце сияет в небе. Я там, рядом с ней, когда она преграждает дорогу первому танку, я вижу ее изумительные зеленые глаза – насмешливые, язвительные; она заставляет бронированные машины остановиться с беспечностью человека, играющего в игру, вот только это никакая не игра, это спектакль на грани жизни и смерти, летальное и харизматичное творчество одинокого человека, который заставляет одну из самых могущественных армий на земле прервать свое продвижение – на глазах всего мира.

Знала ли Макао правду? Понимала ли, что, выйдя в тот день на проспект Чанъаньцзе, она навсегда шагнула в историю? Что в ее образе – образе человека, которому не страшны танки, – нашли воплощение миллионы борцов за свободу во всем мире? Что фигура ее станет символом сопротивления и надежды, что эхо ее подвига будет звучать в ушах многих поколений, что она станет эталоном человеческого мужества и самопожертвования? До самого конца времен. Такое могла совершить только Аньна, потому что умела светить ярче любого другого известного мне света. Каждый день своей жизни я ощущаю, насколько мир стал темнее без этого огонька.

Мне хотелось бы быть сильнее и отважнее. Хотелось бы быть рядом с Аньной в те последние дни. Но, хотя и не стала героиней эпохальных исторических событий, я все же была им свидетельницей. Вот почему я и пишу сейчас эту книгу, а до того очень долго держала все это в себе. Это единственное непреходящее свидетельство, которым я могу с вами поделиться. Женщины по всему миру выходят на протесты, борются за свои права, выступают против убийств и насилия – и я хочу сказать вам, вам всем, что знала Аньну и очень сильно ее любила.

Я знала, кем она была и что совершила.

Я знала, что Неизвестный бунтарь на самом деле был… Неизвестной.

А теперь и вы это знаете тоже.

<p>Благодарности</p>

Я крайне признательна Марку Ричардсу за его деликатные предложения по улучшению текста, за веру в эту книгу, за доброе и уважительное отношение к никому не известному автору. Хочу также поблагодарить Робину Пелэм Берн за вдумчивую и дотошную редактуру, от которой сюжет стал только живее.