Читаем Площадь Магнолий полностью

— Щенок-то щенок, но кобель и резв не по годам, — парировала Мириам и, едва не перевернув стол грудью, ухватила банку и пододвинула ее поближе к себе. — Как бы ни относилась Кристина к шумным сборищам, ей следовало бы прийти на сегодняшнее торжество, — продолжала рассуждать она. — Ведь она наполовину еврейка, хоть и немецкая. Если уж не отмечать победу над нацистами, тогда чему вообще радоваться?

Ни Кейт, ни Керри не нашлись что возразить. Кристина оставалась для них обеих загадкой, хотя и была их подружкой.

Мириам подула на горячий чай и проворковала:

— Как славно посидеть немного в тишине и покое, вдали от всего этого гвалта! Я сказала викарию, что чуть не оглохла, пока он звонил в колокола, оповещая жителей площади Магнолий о капитуляции фашистов. Но он решил, что в такой день колокола собора Святого Марка не должны молчать.

Черная прядь упала Керри на лоб, и она поспешно закрепила волосы черепаховой заколкой, прежде чем обратиться к Мириам:

— Твоя старшая дочь, мамуля, наверное, уже исполняет свой коронный номер, пока ты торчишь здесь.

— Возможно, милая. Но я так удобно устроилась!

Мириам положила пухлые руки на стол и расправила могучие плечи.

— На этом празднике пиво и лимонад текут рекой, но там не подадут чаю, потому что подружка викария уронила грязную тряпку в самовар. Она такая рассеянная, бедняжка!

Керри захихикала: мамочка всегда была в курсе всех любопытных происшествий.

Оседлав любимого конька, Мириам продолжала делиться последними сплетнями:

— А вот Нелли Миллер из пятнадцатого дома сегодня не так весело, как остальным. Она жаловалась мне, что все парни, воевавшие на фронтах Европы и Ближнего Востока, возвращаются к родным, а ее племянник Гарольд угодил в плен к японцам. Одному японскому богу известно, когда его освободят.

Мириам с аппетитом откусила печенье и отхлебнула чаю.

— Красный Крест сообщил ей, что узкоглазые заставляют наших парней строить железную дорогу. Вряд ли им будет много проку от Гарольда. До войны он работал доильщиком и знает о железной дороге не больше, чем любой пассажир пригородного поезда.

Мириам озабоченно покосилась на свою шаль и отряхнула с нее крошки.

Кейт стало совестно: она так и не проведала Нелли Миллер. Благополучное возвращение Леона из плена совсем выветрило у нее все мысли из головы.

— Давай навестим бедняжку, — предложила она подруге. — Сейчас, когда все празднуют победу, ей наверняка особенно тяжело. Конечно же, она постоянно думает о Гарольде, томящемся в плену.

Керри нехотя встала из-за стола: если она не вернется на уличное гулянье, от настырной мамаши ей все равно не избавиться.

— Сходи к ней сама, а я пойду проверю, как там без меня дети. Дэнни считает, что Роза не нуждается в присмотре, раз она пошла в школу. А ей только этого и надо. Того и гляди убежит с Билли на речку. А на берегу всякое может случиться…

На защиту любимой внучки немедленно встала бабушка.

— Роза никогда не влипает в скверные истории! А тебе, Керри, пора отвыкнуть от привычки перекрывать всем кислород. Дэнни вполне мог бы продолжать службу в армии, и…

Мириам, похоже, совершенно не собиралась вставать из-за стола.

— Пожалуйста, передайте мне вон ту корзинку, — попросила ее Кейт. — Думаю, что все бутерброды уже съедены, и я смогу забрать свои тарелки.

Вовремя погасив разгоравшуюся между родственницами перепалку, она выпроводила их и, стоя на крыльце, окинула взглядом площадь, разукрашенную флажками и воздушными шариками. Вдоль фасада церкви Святого Марка стояли раскладные столики. Сидя за ними, стоя на газоне, окружающем храм, и даже на проезжей части, местное население веселилось напропалую.

Пианино, принадлежащее свекрови Керри, Хетти Коллинз, выкатили на тротуар. Сестра Керри, Мейвис Ломакс, усевшись на инструмент, напевала «Буги-вуги». Ее обесцвеченные перекисью волосы были зачесаны на манер Бетти Грейбл. Закинув ногу на ногу, она демонстрировала шелковые чулки и резинки на мясистых ляжках.

Необъятная Нелли Миллер, рядом с которой Мириам выглядела Дюймовочкой, восседала в кресле на колесиках в первых рядах восторженной публики. В одной руке она держала нитку от красного воздушного шара, трепещущего над ее головой, в другой — кусок домашнего пирога с мятой и смородиной. Нисколько не смущаясь, она постукивала распухшей ногой в такт лихой игре Хетти.

На столах остались только крошки и надкусанные пирожки. Дети разбежались по площади, весело крича и прыгая. Ни Розы, ни Дэнни нигде не было видно.

— Если он ушел в бар играть на бильярде, прихватив дочку, клянусь, я его убью! — воскликнула Керри, отмахиваясь от огромного черного лабрадора, подбежавшего к ним с радостным лаем.

Собака принадлежала Кейт, она прикрикнула на добродушного увальня, который от избытка чувств готов был сбить их с ног:

— Сидеть, Гектор! Фу! Сидеть, кому говорю!