Читаем Площадь Магнолий полностью

Едва лишь гостья переступила порог, как на нее с веселым лаем набросился Гектор. Огромный пес едва не сшиб ее с ног.

— Сидеть! — строго приказала ему Кристина. И почему англичане так любят держать дома собак? У Лии жила гончая, свекор Кристины держал овчарку, а в доме Эллен, подруги отца Кейт, обитали три дворняги, которых хозяйка выводила на длинных поводках. Когда-то она подобрала их на улице после бомбежки, бедняги потеряли прежних хозяев, изголодались и нуждались в уходе и ласке.

— Я пеку для детей марципаны с корицей к чаю, — с улыбкой сообщила Кейт гостье. — Хетти дала мне сахарной глазури, оставшейся от пирога, который она испекла для праздника. Мне пришлось разбивать комья скалкой.

Кристина улыбнулась ей в ответ загадочной улыбкой Джоконды. Ее странная манера улыбаться вызывала у окружающих если не раздражение, то удивление.

— Почему Кристина никогда не улыбается, как все нормальные люди? — поинтересовалась однажды Хетти у Джека Робсона. — Почему она прячет зубы?

— Так ведь она не такая, как все смертные, — раздраженно ответил Джек. — Она мнит себя красавицей, а они не скалят зубы, а складывают губки бантиком, словно кошечки.

Кристина стукнула кулачком по столу и выпалила:

— Кейт! Нам нужно серьезно поговорить.

Кейт полила глазурью последний марципан, бросила нож в миску с мыльным раствором и, обернувшись, настороженно взглянула на подругу. Неужели ссора с Мейвис лишила ее покоя? Неужели она хочет выпытать что-то о прежних отношениях Мейвис и Джека?

— Что случилось? — спросила Кейт, надеясь, что женское чутье ее обмануло.

Кристина выждала, пока она сядет, и с жаром выпалила:

— Речь пойдет о моей семье. Я не могу отделаться от мысли, что мама и бабушка живы, что им чудом удалось спастись.

От неожиданности у Кейт глаза поползли на лоб. Впервые за все время их знакомства Кристина коснулась этой темы. Что же подвигло ее на это?

— У тебя есть какие-то основания полагать, что они выжили в этом кошмаре? — робко спросила Кейт. — Ведь твоего брата и отца застрелили, а маму и бабушку арестовали. Это так?

Кристина побелела как мел, под глазами обозначились синие круги. Скрытная по натуре, она даже теперь, спустя девять лет после той трагедии, не могла заставить себя говорить о гибели близких ей людей. Не отвечая на вопрос Кейт, она сдавленно произнесла:

— Возможно, что мама и бабушка живы. Мне не известно, в какой именно концентрационный лагерь их поместили и поместили ли вообще. Наверняка я знаю только то, что нацисты считали нашу семью враждебной государству и хотели стереть ее с лица земли.

Кейт задумалась: неужели у этой истории есть тайная подоплека? Она была уверена, что родственники Кристины подверглись гонениям исключительно потому, что они евреи. А вдруг кто-то из них участвовал в заговоре против Гитлера и боролся с фашистской заразой, еще когда британское правительство отказывалось верить в агрессивные намерения фюрера?

После того как нацистские войска оккупировали в 1936 году Рейнскую зону, правительство Великобритании сделало вид, что Гитлер лишь возвратил Германии ее исконные земли. В том же году был подписан договор между Гитлером и Муссолини. И хотя было очевидно, что этот пакт ознаменовал содружество двух диктаторов, британский посол в Берлине присутствовал на торжественной церемонии.

— Нацисты преследовали вас за то, что вы евреи? — спросила Кейт как можно мягче.

Кристина молчала, глядя на свои сжатые кулаки. Она совсем упустила из виду, что Кейт немка по отцу. Хотя Карл Фойт и не бывал на родине со времен Первой мировой войны и не числился среди почитателей Гитлера, он оставался немцем и вырос в той же стране, что и Кристина. Они оба с детства говорили на одном языке, мыслили как местные жители, понимали их натуру, знали любовь немцев к аккуратности и пунктуальности. И если кто-то и мог помочь Кристине разобраться, что же на самом деле произошло с ее мамой и бабушкой, то это был, конечно, Карл Фойт. Она собралась с духом и выпалила:

— Папа печатал антифашистские листовки в подвале своей аптеки. А Генрих их распространял.

Кейт впервые услышала имя брата Кристины. В открытое окно доносился стрекот газонокосилки Дэниела Коллинза; слышались обрывки разговора Нелли Миллер и Гарриетты Годфри, цокот копыт запряженной в катафалк лошади, на которой Альберт Дженнингс перевозил фрукты и овощи на базар, и бой часов на церкви Святого Марка. На этом привычном мирном фоне, было странно слушать из первых уст историю евреев-антифашистов в гитлеровской Германии.

— Должно быть, твой отец и брат были храбрыми людьми, — нерешительно промолвила Кейт после долгого молчания.

Кристина сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.