– А мы за нее кровью заплатим! – воскликнул гражданин Горис.

Вилдайр, похоже, едва сдержал глумливый смех.

– Кровью, сынок, каждый дурак может. Она нам без надобности. Нас исключительно серебро и ассигнаты интересуют.

Затем он почти доверительно сообщил, что очень скоро в Дэйнл прибудет Аластар Эск для переговоров, а когда комитетчики начали бурно возражать, рявкнул так, что хрустальные подвески на люстре зазвенели.

– Мне нужно обсудить с Аластаром кое-что важное, и я буду делать это там и тогда, где и когда мне это будет удобно. Дэйнл, значит, Дэйнл. И Эск не передушит вас, как цыплят, голыми руками только потому, что он тоже хочет поговорить. Здесь. Со мной.

Возразить Священному Князю ни Председатель, ни остальные революционеры благоразумно не осмелились. Предложение же оставить их с Рамманом наедине вообще вызвало огромное воодушевление собравшихся. Но против ожидания съедать заживо Священный Князь никого не стал.

– Не волнуйся, ни тебя, ни Янамари я Эску в обиду не дам, – пообещал доверительно Вилдайр. – Да он и сам не рискнет идти против единственного своего союзника. И не торопись благодарить, гражданин Председатель. На будущих переговорах о поставках зерна сочтемся любезностями.

И притвориться непонимающим простаком у Раммана не получилось.

– Что? Что непонятного, друг мой? – изобразил удивление Священный Князь. – Я поддерживаю вашу республику не за «спасибо». К величайшему сожалению, «спасибом» солдат и лошадок не накормишь.

А янамарец почти с благоговением посмотрел на человека, всегда готового из любых обстоятельств извлечь выгоду для своего народа, и честно сказал себе: «Учись, дурачок! Учись у волка беречь стаю, пока жив».

Еще один урок преподал Рамману кровный отец. Когда сделал вид, будто ничего особенного в Янамари не произошло. Бровью, совий сын, не повел, ни единой мышцей на лице не дрогнул. С первого же взгляда Эск понял, что из-за спин жалких мятежников грозно скалится кое-кто более сильный! Диллайн любезно раскланялся с присмиревшими комитетчиками, затем по-братски, как и велит традиция, обнялся со Священным Князем. А первенца-мятежника одарил на редкость доброжелательной улыбкой.

– Мы ведь цивилизованные, взрослые люди, мы вполне способны разобраться в наших противоречиях без банального мордобоя, – тихо молвил Аластар, когда они ненадолго остались наедине. – А я хочу поздравить вас… всех вас.

– С чем?

– С Алой Луной, разумеется. К недостойным богини не приходят. Видимо, я оказался менее достойным кандидатом на высшую милость. А значит… – Эск встретился взглядом с сыном. – Значит, у меня есть еще один повод гордиться вами, господин Никэйн.

– Неужели?

В свой вопрос Рамман вложил все накопленные запасы злой иронии.

– Именно. Я уважаю ваши принципы, но этот мятеж… останется за вами, как неоплаченный долг, а все его последствия лягут на вашу совесть, Председатель.

Что означало: «Разделяй Закон и Чувства. Всегда. Без исключений».

Рамман был знаком с этой старинной диллайнской аксиомой, но никогда бы не подумал, как сильно она пригодится ему в самом ближайшем будущем. Чтобы удержаться на ногах, когда Вилдайр рассказал про воплощение Предвечного. И когда добрые люди донесли про страшную смерть Илуфэр, гражданин граф замертво не рухнул. А ведь их с Майррой тела до сих пор не вынуты из петель, висят, услаждая взор Хереварда Оро. Говорили еще, что сначала он надругался над девушкой, а затем отдал ее на потеху солдатам. Много чего говорили…

И все же Рамман Никэйн выдержал. Совладал с горем и смог не закрыться и напиться до беспамятства, а провести собрание Комитета Общественного Благоденствия, назначить ответственных за мобилизацию и написать воззвание к народу. И не застрелился от стыда за свое малодушное бегство, а организовал переговоры всех заинтересованных сторон.

А когда через пару дней очутился, наконец, в собственной комнате в Янамари-Тай в долгожданном одиночестве, то сразу заснул. Нет, Рамману мертвая невеста не снилась, и не являлась отважная Майрра Бино, разделившая с Илуфэр одну виселицу. Никогда не приходили эти женщины в его сны. Возможно, не хотели больше знаться с причиной своей безвременной смерти. Что ни говори, а мертвые умеют наказать живых.

Грэйн, Джэйфф, Джона и остальные

Проведя парочку очень познавательных часов в грузовом отсеке «Скорого», в рубку Грэйн вернулась, сияя и расплескивая из кадфэрного остроносого кувшинчика остывающую кадфу, которой запаслась на камбузе.

– Подставляй кружку и отдавай штурвал, – весело предложила она. – И слушай! Мы с Эмэллом придумали, как превратить наше благословенное судно в канонерку.

– Идет, – уставший рулить шуриа с радостью перехватил кувшинчик и уселся рядом на ларе. – Ближайшие лайга два сюрпризов тебе не преподнесут – фарватер тут прямой и мелей не предвидится. Просто держи этот курс. И рассказывай. Канонерка, ты сказала?