Читаем Пляски простаков полностью

– Очень плохо рассуждаешь. Ладно, говорю последнее. Дуська, когда выпивала, привычку имела сама с собой разговаривать. Ну и говорит: «В руках вы у меня, голубчики, в руках. Захотите прихлопнуть, а вас тут сурприз ждет». Я тихонько заглядываю к ней, а она рассматривает бумажки. И, веришь, лицо у Дуськи при этом такое довольное, аж плывет. Раскраснелася, румянцем щеки горят, а глаза блестят. У нее всегда так глаза блестели, когда ей подарки делали. Ну, меня увидела и сразу те бумажки в самый низ, в ящик кинула, спрашивает: «Чего тебе?» Я ей: «Убраться можно?» А она: «Иди, чисто тут». Да Дуська, если даже ни пылинки не было, заставляла полы мыть. Ну, я и ушла. Понял?

Руслан выдвинул по очереди все ящики, но они были пусты. Во время обыска содержимое ящиков положили на стол, эти бумаги он и просматривал до прихода старухи. Руслан принялся лихорадочно перебирать те, которые не успел посмотреть, а сторожиха, наблюдая за бесплодными поисками таинственных бумаг, бормотала:

– Ищи, милый, ищи. Здеся, кроме вас, никого не было, значит, сурприз тут.

Руслан достал сигарету, сторожиха услужливо пододвинула ему пустую тарелку вместо пепельницы, а он этого даже не заметил. Перебирая бумаги, Руслан думал о рассказе сторожихи и пытался вычислить, что это за сюрприз. Значит, Евдокии Акимовне должны были подвезти деньги. И денег много, раз договаривалась о покупке машины. Хороший рынок подержанных и новых машин в Новороссийске, стало быть, ехать пришлось бы туда или в Сочи, но там автотранспорт дороже. Машину куда-то надо ставить, значит, либо собиралась купить гараж, либо снять, а на это тоже нужны бабки, так сказать, свободные. Не гусями же из морозильной камеры она собиралась расплачиваться! Так за какую услугу она должна была получить деньги? И сколько?

– А о сумме, которую должна была получить, Дуська по телефону ничего не говорила? – наконец спросил он.

– Про сумму? Не-а. Сказала только, сколько должна стоить машина.

– Поторопилась Евдокия Акимовна с планами, – вздохнул он, переворачивая последний лист на столе. – Где же сюрприз?

– Уж не знаю, – вторила сторожиха с сожалением. – Ты телевизор смотришь? Сразу видно, что нет. А там часто документом машут. Все чего-то документов боятся. Я так думаю, Дуська написала чего-то, раз говорила про сурприз. А кому говорила? Бумажкам!

Рука Руслана потянулась к карману рубашки. Он достал копию договора, пролистнул – ничего. Что же заготовила Евдокия тем, кто пришил ее?

– Чайку подлить? – вывела его из задумчивости сторожиха.

– Спасибо, мать, не надо. Хочешь, я тебя устрою к нам? Не только шваброй будешь орудовать, но и помогать нам преступления расследовать.

– Э-эх! – обиделась она. – У вас как старая, так дура, да?

– Не сердись, мать, я не хотел тебя обидеть.

– А чего предлагаешь свои преступления? Будто допустят меня к ним!

– Прости. Сегодня ты дала мне еще одну ниточку, а соображения у меня не хватает, чтоб найти сюрприз. Бестолковый я, а ты молодец.

– Найдешь Дуськин сурприз, – утешила она. – Ты отдохни, оно на свежую голову лучше думается. Поспи.

Она собрала со стола, забрала чайник и ушла.

Руслан поспал и проспал, около двенадцати дня умчался на работу. Экспертиза чуть не убила: подпись Евдокии Акимовны и печать подлинные! А копия? И вообще, странно: копия покоилась в кабинете, а настоящий договор дома… Руслан приказал Грише сравнить копию и договор, так как сам разницы в них не увидел.

– Учти, – предупредил, – сравнивай каждое слово, запятую с запятой, тире с тире и так далее, все точки посчитай. Под линеечку смотри, чтоб не пропустить строчку.

Сам же позвонил в дорожно-транспортную инспекцию. Номер «канарейки», который сообщил Афганец, не зарегистрирован, он вообще не существует. Собственно, другого варианта Руслан не ждал, но проверить был обязан. Позвонил в ДК, спросил у бухгалтера, где печать. Печать не нашли, Евдокия держала ее у себя в ящике стола, но там ее нет. Через час Гриша выдал:

– Есть, Руслан. Разница есть. – Он положил последние страницы договора и копии перед Русланом на стол. – Обрати внимание на данные. В копии паспортные данные одни, а в подлиннике другие. Совпадают только имена с отчествами, фамилии разные, и стоят фамилии ниже имен с отчествами. И адреса разные. Но это еще не все. В копии знаешь, сколько лет Берте? Я посчитал. Восемьдесят три! А Якову – шестьдесят девять! В подлиннике соответственно возраст получается сорок и сорок пять.

– Уф! – шумно выдохнул Руслан. – Выходит, копия сделана с другого договора. И здесь мы видим, что глубокие пенсионеры занимаются опасным бизнесом?

– Шутишь? Берта уже одной ногой в могиле стоит, – принял всерьез слова Руслана Гриша. – Да и дед Яков не способен плясать.

– Вот именно, – подтвердил тот, вставая.

– Куда ты?

– К Берте Станиславовне и Якову Олеговичу, которые значатся в копии. Хочу познакомиться и спросить, как им удается муштровать танцоров в таком почтенном возрасте. Думаю, это и есть Дуськин сюрприз.

– Мне с тобой? – с явным нежеланием спросил Гриша.