Устремив взгляд вдоль улицы, она увидела одинокого юношу. Волосы до плеч, простая поношенная рубашка, светлые брюки. Он шёл, шарахаясь от всего, шёл неуверенно и удивлённо, то и дело оглядываясь. Каждый шаг будто утопает в земле, проверяя почву. Руки немного вытянуты перед собой, он словно держится за воздух, осязает пространство. Так ведут себя под маркой — видать, очередной кислотник. Люди его почти не замечают, а если видят — молча обходят стороной, пожимая плечами, только оглядываются нервно. Да, это определённо он.

Закинув ногу за ногу, Благая Смерть, улыбаясь, наблюдала за ним.

Тот поднял растерянный размытый взгляд — увидел, заметил, узнал, — и заспешил к ней. Шаг стал более твёрдым, уверенным: он тоже вот так искал её, бежал по наитию, следуя пока неведомому влечению — и вот, наконец, пришёл к своей цели.

Пересёк дорогу, пошатываясь, едва не угодив под машину, споткнулся.

Взялся за столб светофора, чтоб отдышаться, закрыл глаза, приходя в себя.

Побежал снова, протягивая к ней руки.

Яна кивнула ему, давая знак, что он не ошибся — и тот улыбнулся.

Так и встретились, на мосту, под палящим солнцем жаркого лета, Благая Смерть и потерянный мальчик. Сам — немногим ниже неё, совсем худой, слабый, едва дышит. Боится поднять взгляд.

Женщина улыбнулась, покачала головой, взяла его за руку.

— Я ждала тебя, — прошептала она, смотря на него.

Тот ответил нечто невнятное, дрожа, всё ещё не понимая, что происходит. Она взяла его за руки.

— Как тебя зовут?

— Орне, — ответил тот, отводя взгляд.

— Ты боишься меня?

Он молча пожал плечами. Он не был уверен в своих чувствах и не понимал, как оказался здесь.

— Пойдём, — она притянула его к себе.

Орне сглотнул, позволил себя обнять — и Яна ощутила, как бешено стучит его робкое сердце. Совсем напуган, совсем растерян. Трясётся.

Расспросы потом. Сначала — привести домой, накормить, дать понять, что он в безопасности. Он ведь сам её искал. Сам Город указал на него.

Вдруг женщину обдало холодом, глаза застелило пеленой тьмы, перехватило дыхание.

Яна отшатнулась от мальчика — и между ними из лиловой дымки явился Старый Пёс. Зло мотнув голову в сторону хозяйки, он посмотрел на мальчика — и зарычал, выгнул спину, готовясь к прыжку.

— Назад! — приказала Яна, но тот не слушал, продолжал рычать, медленно наступая на ребёнка.

Тот задрожал ещё больше, посмотрел на женщину не то испуганным, не то — непонимающим взглядом.

Пёс залаял: шумно, зычно, дёрнулся с намерением укусить — и мальчик отшатнулся, упал, не сдержав равновесия, в ужасе пополз назад. На глазах блеснули слезы.

— Назад! — снова крикнула девушка, хватая пса за загривок, — и тот послушался, осел, всё ещё наблюдая за юнцом.

Мальчик, окончательно придя в чувства (или, наоборот, охваченный паникой), быстро поднялся и заспешил обратно, в лабиринты города, растворяясь в толпе, которая всё так же шла мимо, совсем не замечая происходящего, оставляя пару в одиночестве.

Когда Орне совсем исчез, Старый Пёс успокоился и виновато посмотрел на свою хозяйку, встречая её строгий и неодобрительный взгляд, как бы извиняясь за содеянное.

Яна тяжело вздохнула и покачала головой — в конце концов, эта собака была приставлена охранять хозяйку. Но подобный случай был первым, когда Пёс ослушался её, сам явился к ней на защиту — и от чего?

Лицо испуганного загнанного мальчика всё ещё стояло перед глазами девушки, и если она и была в чём-то уверена — так это в том, что она хочет, хочет во что бы то ни стало заполучить его себе. Чего бы ей это ни стоило. Этому ребёнку нужна помощь и, судя по всему, только она способна понять его, принять и поставить на ноги. Он нуждается в ней, и у неё нет права отказать ему.

Действие шестнадцатое. Меланхолия Клауса

Хорошая любовь, как и правильная мистика, бывает по-немецки, и Клаус это усвоил ещё с детства. Сейчас, будучи отставным младшим офицером украинской армии, он вернулся домой и с честью носил форму, доставшуюся ему ещё от деда, даром, что тот был одним из героев РОА: культура Рейха тесно въелась сознание молодого солдата, равно как и быт советов. Между ними он, честно говоря, видел мало отличий, а те, что были — касались исключительно методов достижения полного подчинения граждан воле правящей партии. После событий на территории АТО на гражданке тяжело обживаться, особенно, когда ты едешь туда совсем молодым-зелёным без гроша за душой и с тумаками под рёбрами. Не сойдись он с Яной, вообще неизвестно, что было бы дальше.