Читаем Плещущийся полностью

Серега не считал себя простаком, понимал, что цыганка хочет у него денег выманить. Денег у него, естественно, не было, но узнать, что же такого цыганка про них с Валькой знает, очень хотелось. Поэтому он напустил на себя загадочный вид и спросил недоуменно:

– Кто такая?

– Дай руку, все скажу.

Щавель заколебался, но тут в дело вмешался Костян. Он докурил, решительно открыл дверь бара и, повернувшись к Сереге, нетерпеливо спросил: «Ты идешь?» Выбор был очевиден – Костян из «дерзких», он второй раз приглашать не будет, нужно пользоваться удачей – то есть халявой – пока она идет в руки. Серега отвернулся от цыганки и проследовал в бар.

В баре было хорошо и прохладно. Негромко играла какая-то инструментальная музыка, горели неоновые огни, обрамляя углы и картины с какими-то странными мадамами в старомодных платьях. Пахло духами и жареным мясом. Народу в это время было немного: треть столиков стояла пустыми, вокруг бильярдного стола порхала пара парней Серегиного возраста. Костян прошел сразу к бару и залез на высокий табурет. Щавелю не оставалось ничего другого, как усесться рядом. Немедленно материализовался бармен, учтиво поздоровался и поинтересовался, что друзья будут пить. Логунов поводил взглядом по пестрой витрине и остановил свой взгляд на красивой прямоугольной бутылке с красным колпачком и нарисованным на белой этикетке человечком в странной одежде.

– Это что?

– Это джин.

Ответ бармена Костяну понравился. Он слышал неоднократно об этом напитке из фильмов и сериалов, но никогда не пробовал. А название звучало так притягательно. Такой короткий, ёмкий, но убедительный звук, как будто стрела, попадающая точно в цель. Джин-н-н. Да еще и бутылка такая красивая и интересная.

– Давай, два по пятьдесят.

Бармен достал прямоугольную бутылку налил из неё бесцветной жидкости в серебряную мерную стопку, а потом перелил из неё в низкий бокал цилиндрической формы, подвинул перед Костяном салфетку и поставил на неё бокал. Затем повторил этот завораживающий обряд для Сереги. Друзья важно и торжественно подняли бокалы, чокнулись. Щавель ритуальным выстрелом выпалил «Быть добру» и проглотили жидкость. Джин опалил Сереге горло и сбил дыхание. На глазах выступили слезы, во рту стоял густой хвойный привкус. Костян тоже заметно поперхнулся, но быстро взял себя в руки и, причмокивая губами, совсем как гурман, оценивающий ноты послевкусия, с видом знатока заметил:

– Ну, ничё так.

– Та да, – согласился Щавель, хоть напиток ему и не понравилось, самогон самогоном, но не говорить же правду другу, тем более когда тот платит за угощение.