Читаем Плесень полностью

Работал телефон, конечно, и на обратную связь, но звонили в редакции все больше с жалобами, а поскольку хорошего у нас, то есть на полосах газет и в эфире, обязательно как минимум на двадцать процентов больше, чем плохого, искать надо было самим и целыми днями.

И вдруг все изменилось. И плохого уже больше, чем хорошего. И даже хорошо, когда плохо, и чем хуже, тем лучше, потому что то, что не плохо или плохо не совсем, никому не интересно или интересно не очень. И хотя жалобы среди звонков в редакции по-прежнему преобладали, были они все какие-то... мелкие, не того масштаба, что был интересен теперь.

Теперь, когда стало говорить можно абсолютно все, про все и про всех (типичное российское преувеличение. В действительности же, говорить стало можно многое, про многих и про многое) критических материалов было в избытке, телефон звонил и звонил, но положительную информацию - чтобы уж окончательно не очернить действительность и не довести читателей до крайней степени обреченности - добывать приходилось по-прежнему самим.

Звонок телефона был критическим, но Галине Сергеевне Сазоновой, опытному журналисту местного телевидения он показался интересным.

- В городе нет яйца, - сообщила трубка. Точно, нет, - молча согласилась Галина Сергеевна. Сама вчера купила случайно, так очередь отстояла, и яйца дорогие, продавались вместе с упаковкой, и за упаковку - зачем она в квартире? - брали чуть ли не как за яйцо, коробочки не картонные, привычные пластмассовые. Подо что бы их приспособить? Чье это яйцо? - профессионально поинтересовалась Галина Сергеевна. Тема для неплохого материала, новая упаковка, значит, новая линия, но оказалось, что яйца привезли из Новосибирска, до которого пять с лишним тысяч километров. Да, железнодорожникам беспокоиться не о чем, грядущая безработица им не грозит. А что же местные фабрики, которых вокруг города, как спутников вокруг Сатурна?

- А город, как спутниками, окружен птицефабриками, - продолжила трубка, и как тут Галине Сергеевне было не согласиться с оппонентом, таким... унисонным. Да и действительно, шесть птицефабрик только в дачной зоне города, а сколько их всего по краю, Галина Сергеевна так сразу даже и не вспомнит.

- И это в краевом центре яиц нет. А что делается в поселках, в леспромхозах, рыболовных колхозах? Сбыт работает отвратительно. Фридман, наш начальник сбыта, половину рабочего времени занят устройством личных дел. Тары нет, яйца укладывать некуда. Яйцесклад простаивает. Яйцо гниет. Холодильников нет. Сегодня пятый раз в этом году будут закапывать в землю пропавшее яйцо. И никому до этого нет дела: ни советам, ни прокуратуре, ни торговле. И при этом, - трубка хмыкнула, - фабрика опять перевыполнила план, и вся контора получила премию.

Светлана Королева резко распахнула дверь, быстро вошла в управление. Машинально кивнула Леонидовой, та стояла в вестибюле у окна с Яшонкиным, водителем яйцевозки, широкоплечим чернявым парнем. Водители выполняли разные нехитрые просьбы Валентины Эмильевны - то бутылочку коньяку достанут, то колбаску копченую в "Интуристе", куда они яйцо отвозят. Все их наряды шли в бухгалтерию, и в просьбе они не отказывали, да и попробуй откажи, сразу высчитают километраж и такой выдадут лимит бензина, что не то что жену по магазинам не провезешь, а и на обед приехать будет не на чем.

Леонидова вздрогнула, засуетилась, но Королева прошла вестибюлем, не обращая на нее внимания.

В другом конце вестибюля стояли три кряжистых цыганки. В управлении посторонние толпились нередко, ожидая, пока им выпишут помет, отличное удобрение на дачу, или суточных цыплят. Последнее время с огромными мешками кустарного тряпья шастали по кабинетам смуглые мужчины, в придачу к деньгам требуя за вещи талоны на водку. Но цыганок на фабрике Королева еще не видала ни разу.

Одна из троицы глянула на Светлану, быстро шагнула навстречу:

- Дай погадаю, красавица. Позолоти ручку, всю правду скажу, - и схватила Светлану за руку, цепко глянула в лицо, повертела руку, словно бы рассматривая:

- Счастливая ты.

- Да уж, - усмехнулась Светлана.

- А горя пережила столько, что другому и за всю жизнь не привидится, моментально откорректировала себя цыганка. Светлана коротко рассмеялась. - Не пожалей пятерку, все расскажу.

- Не надо. Боюсь. - Слушать шаралатанку было неинтересно, а встретить истинную гадалку Светлане и, правда, было страшновато. Что-то скажет. Да и где ее найдешь, истинную. Но цыганка руку не отпускала. Не давая Светлане уйти, не дожидаясь денег, сказала быстро:

- Мужа своего ты любишь, - снова глянула в лицо Светланы. Добавила но за характер не уважаешь.

Светлана вырвала руку, ласково провела ею по плечу цыганки и шепнула той в ухо:

- Нет у меня мужа.

- Не надо, - отходя, сказала цыганка, с недоверием глядя на красивую и спокойную Светлану. - Ну, любовник у тебя есть.

Светлана засмеялась и пошла в приемную. На миг задержалась у обитых дерматином дверей:

- Как у него настроение?

- Да вроде ничего, - пожала плечами Людмила Степановна, закладывая копирку между листами бумаги.