— Вы от природы скептик. Я понимаю. Но как я уже сказал, мы провели пять независимых исследований пяти образцов. И во всех обнаружились следы одного и того же сверхтяжелого элемента. С таким отношением массы к заряду он единственный.

— Из каких слоев эти образцы? — наконец спросила Нора.

— Они взяты в начале борозды — оттуда, где объект на высокой скорости врезался в землю. Это следы объекта, пропахавшего песок.

Снова повисла пауза. Таппан стал собирать графики.

— Запру их в сейфе. Пусть информация пока остается в секрете.

— Погодите. Вы не расскажете про элемент команде? — спросила Нора.

С лица Таппана исчезла улыбка:

— Пока нет.

— Почему?

Таппан снова заулыбался:

— Потому что, Нора, сначала я надеюсь убедить вас! Вы скептик, которого я хочу обратить в свою веру. — он вдруг бросил взгляд на часы. — О боже, мой час мартини давно прошел. Не желаете присоединиться? Такое событие нужно отпраздновать.

Безобидное приглашение Таппана заставило Нору покраснеть, ведь в голову ей вдруг пришли отнюдь не безобидные мысли. Оставалось надеяться, что Таппан ничего не заметит.

— Нет, спасибо, я сегодня устала.

— Ничего удивительного. Пока я удовлетворюсь ответом «может быть». Но даю слово, скоро я услышу от вас «да».

20

Скип, отправившийся на вечернюю прогулку с Митти, заметил, как Нора вышла из павильона номер один. Он уже собирался вести собаку обратно в трейлер, как вдруг к нему приблизился Битан. Над бескрайней равниной сгустились сумерки, на западе показалась первая звезда. «Хотя, если быть точным, это не звезда, а планета Венера», — подумал Скип. Венера заходит почти одновременно с Солнцем.

— Есть минутка? — тихо спросил Битан.

Похоже, он хотел поделиться секретом.

— Конечно.

— Давайте пройдемся.

Битан направился за пределы лагеря, быстро переставляя короткие ноги. Над плато пролетел весенний ветерок, в котором чувствовался запах пыли и какого-то загадочного пустынного цветка. Митти с радостью последовал за Битаном и Скипом.

Они прошли с четверть мили, и вдруг Битан резко остановился, повернулся к лагерю и вытянул руку:

— Что вы видите?

«Неужто вопрос с подвохом?» — подумал Скип.

— Ничего особенного. Просто огоньки.

— Именно, — кивнул Битан. — Мы шли всего пять минут и за это время преодолели полкилометра, не больше. Но даже отсюда лагерь выглядит как несколько огоньков на горизонте.

Скип кивнул.

— Люди — забавные существа, — продолжил Битан. — Даже умнейшие из них — вернее, из нас — так легко поддаются самообману. Вот мы рассуждаем про парадокс Ферми и миллиарды планет, которые, возможно, кишмя кишат жизнью. Но знаете что? Мы просто успокаиваем себя всеми этими рассуждениями.

— Кажется, я не вполне уловил вашу мысль, — произнес Скип.

— Мы проделали совсем короткий путь, но лагеря уже не видно. Как думаете, сколько молекул земли отделяют нас от него? Даже эта равнина по нашим меркам огромна. Разве мы можем мысленно охватить бескрайний космос? Нет. Поэтому ученые рассуждают о парсеках, астрономических единицах и световых годах — термины и меры нас успокаивают. Когда пользуемся нами же самими придуманными терминами, кажется, будто мы знаем, чем на самом деле полнится космос.

— Понимаю, о чем вы, — кивнул Скип. — Такова человеческая природа. Мы вешаем ярлыки, разбиваем на категории, измеряем и препарируем, потому что это дает нам иллюзию контроля.

Глаза Битана блеснули в предзакатном свете.

— Так и знал, Скип, что вы меня поймете. А что вы думаете о…

Битан запнулся, и у Скипа возникло предчувствие, что сейчас астроном поделится чем-то сокровенным.

— …об абдукциях?

Такого вопроса Скип не ожидал. После небольшой паузы он ответил, осторожно подбирая слова:

— На мой взгляд, среди подобных историй есть правдивые. Конечно, хватает и психов, которые просто хотят привлечь к себе внимание. Но рассказы некоторых похищенных звучат правдоподобно и убедительно.

После этого молчание воцарилось надолго, и наконец Битан произнес:

— Полностью с вами согласен.

И снова молчание, еще более долгое.

— Скип, можно доверить вам секрет? Только никому не передавайте то, что сейчас услышите, хорошо?

— Обещаю. — Скипу не верилось, что ученый с мировым именем изливает ему душу.

Он был весьма польщен.

— Вы похожи на моего сына Азриэла. Он погиб в четырнадцатом, в ходе операции «Нерушимая скала»[18]. Вы такой же любознательный и тоже все время придумываете новые теории. Вы сами находите ответ на половину своих вопросов, едва успев их задать. — Битан немного помолчал. — Слышали про Голанские высоты?

— Кажется, это плато, разделяющее Израиль и Сирию?

— Совершенно верно. Оно было захвачено Израилем в войне шестьдесят седьмого года. Израиль оставил Голанские высоты под своим протекторатом, поскольку с них Сирия обстреливала нашу страну. Высота там большая, местность труднопроходимая, а зимой лежит снег. Место почти необитаемое.

В сгущающихся сумерках Скип слушал тихий голос с приятным израильским акцентом.