Читаем Плата за страх полностью

— В том-то и фокус. Когда Томочка ушла, все расползлось, доходы быстро истаяли, а кредиторы навалились. И нас быстренько продали. Новые хозяева старого директора и его замов турнули, прислали к нам молодых, энергичных. Долги по зарплате отдали, выделили деньги на ремонт, на компьютеры. Начинаем новую жизнь!

Заметив, что собеседница наговорилась, Кузнецова решила, что под конец разговора можно проявить себя профессионально. Она задумчиво протянула:

— Кстати, о деньгах… Свекровь-то ваша, как я поняла, немало крови у вас попила? И деньги, наверное, тоже тянет?

— Это у нее получается. А что?

— Да вот я подумала. Когда она отдаст Богу душу — это ж какие расходы! И похороны, и памятник, и все эти девять дней, сорок…

— Ой, не говорите — ужас. — Мария Давыдовна явно разрывалась между желанием поскорее избавиться от свекрови и предчувствием огромных трат. — А ведь другие ее сыночки ничего не дадут. Они только плакаться умеют. Все на нас с Виктором ляжет!

— Так, может быть, вам о себе позаботиться? На этот случай. У нас есть так называемая ритуальная страховка…

Возможность не только компенсировать неминуемые расходы на похороны нелюбимой свекрови, но и получить на этом пусть символические, но все ж таки проценты-дивиденды восхитила Марию Давыдовну. Она сама подсчитала на бумажке в столбик все плюсы и так загорелась тут же оформить полис, что была очень разочарована отсрочкой. Для полиса требовались согласие и подпись самой свекрови. Договорились, что Кузнецова придет к Щегловым домой, чтобы объяснить пользу от ритуальной страховки и самой свекрови, и ее сыну — мужу завхозсектором.

Как ни любила свое дело, а повторять изо дня в день одни и те же тексты — не очень-то уж увлекательно. Обретя дополнительный смысл, играя роль детектива, она разнообразила свои будни.

А мелькавший неподалеку, будто сам по себе, Олег Комаров помогал ей ощущать себя в безопасности.

От Щегловой Надежда пошла к секретарше директора. Та без волокиты сообщила ей имя-отчество и домашние координаты председательницы здешнего садово-огородного товарищества. Страховой агент, предлагающий застраховать дачи, оставшиеся на зиму без присмотра, — что может быть лучшим поводом для встречи? Председательница, Полина Николаевна Гомельштерн, благосклонно приняла предложение об обсуждении льготного варианта договора и пригласила вечером домой.

Время еще было, и Кузнецова успела заскочить в свою фирму. Перед самым Новым годом наконец появился на работе ее хороший приятель, сотрудник службы безопасности компании Выприцкий. Утром он скинул ей на пейджер просьбу заскочить для разговора. Значит, уже есть новости: раньше он работал в милиции и пообещал с помощью оставшихся там «контактов» держать под контролем расследование взрыва Надиной машины.

Игоря Сергеевича Выприцкого, узколицего и вечно хмурого мужика, которому еще не было сорока, из милиции «ушли» полгода назад. Формально — за не совсем оправданное применение оружия. Фактически — за непочтение к начальству. Которое, в частности, выражалось в отвращении к показухе. «Лучше я одно дело раскрою как следует, чем двадцать — кое-как!» — считал он, но его генералы понимали целесообразность иначе. Поэтому Игорь Сергеевич и вынужден был обрести искомую возможность копать до донышка вдали от своей любимой ментовки. Но обида за несправедливость грызла его до сих пор. Даже тройной выигрыш в зарплате не утешил.

К Надежде он с первой встречи отнесся с симпатией. Выприцкий даже не скрывал, как он завидует Олегу: крупные женщины были и его страстью. К тому же, послушавшись совета Кузнецовой, он в первую же неделю работы на фирме сумел раскрыть хитрое мошенничество, чуть было не обошедшееся в полсотни тысяч долларов.

— Тебе не стыдно? — едва поздоровавшись, печально спросил Игорь у Надежды.

— Стыдно, — согласилась она: перед Выприцким лежала здоровенная кипа жалоб агентов, которые, по примеру Кузнецовой, накатавшей жалобу на Рыкалову, обвиняли друг друга в краже клиентов, разглашении коммерческих тайн и прочих жутких грехах.

— Но это я из-за Кири, — оправдывалась она. — Он тут снюхался с Рыкаловой, а у меня после взрыва нервы расшатались.

На самом деле она хотела, чтобы у Зинаиды появились и другие проблемы, кроме желания досадить Кузнецовой.

— Я-то понимаю, но от этого не легче, — укорил Игорь, с тяжким вздохом вороша разномастные листочки, — он все на меня спихнул, а мне теперь работать некогда. И не отмахнешься: если из-за меня ваши тетки забастуют, со мной знаешь что сделают?

— Извини. Виноватая я, извини.

За что Кузнецову, кроме ее стати и роста, обожали мужики, так это за то, что она признавала свои ошибки. Признание обезоружило и Выприцкого. Но она поспешила — он еще не наворчался:

— Получается, ты мне свинью подложила. Мне, а не Кире. Ты еще не поняла, что такие, как он, всегда вывернутся? А пора бы. Что теперь прикажешь делать?

— Приказать я тебе ничего не могу, — пожала плечами Надежда.

— Тогда хоть посоветуй.

— Ты собери начальников участков и предложи им обсудить в коллективе, какой из трех вариантов им больше понравится.