Читаем Плата за страх полностью

— Остынь, дуреха! — Колоскова царственным взмахом руки усадила ее на место. — Что ты опять отчебучила?

— Ничего! — Девочка была готова заплакать. — Я только фамилию перепутала. Даже не фамилию, а всего одну буковку!

— «Буковку», — передразнила фаворитка, резко открывая металлическую с зеркальными стеклами дверь. Но в тамбуре, перед оббитой дверью, она преобразилась и в кабинет вошла скромно, будто просачиваясь.

Панкратова услышала ее вибрирующий голос:

— Это я, Валерий Захарович, можно? Не помешаем?

— Я же тебя вызвал! — раздался грубый окрик. — Какого хрена еще спрашиваешь?!

«Экое хамло», — подумала Тамара, оглядывая роскошный уютный кабинет. Взгляд невольно привлекли два огромных, почти от пола до потолка окна. За припыленными снаружи стеклами открывался впечатляющий вид с высоты двадцать первого этажа. По широкому ущелью Нового Арбата шустро текли крохотные автомашины и по-зимнему неброские, будничные прохожие. Тусклое небо висело просторно, и тающие в дымке строения многомиллионного муравейника напоминали: людей здесь слишком много, чтобы кто-то из них всерьез и надолго был озабочен кем-то, кроме себя.

Воротников выглядел очень худым за огромным письменным столом, заваленным бумагами и книгами. Сооружение казалось еще объемнее из-за стоящей между ним и окном специальной тумбочки с компьютером. «Неудачно его поставили, — мельком отметила Тамара. — В светлый день надо зашториваться, чтобы окна не отсвечивали на экране». Валерий Захарович, лобастый из-за лысины, отодвинувшей волосы к затылку, скривился в недовольной гримасе:

— Вы что, ползком под пулями сюда добирались?!

Колоскова промолчала. Видно, привыкла к подобным вспышкам и научилась пережидать, когда гнев шефа схлынет. Но красные пятна выступили на шее. «Ох и припомнит она тебе все это, когда добьется своего!» — посочувствовала Панкратова хозяину кабинета.

— Садитесь. — Воротников быстро глянул в протянутые Ириной Павловной бумаги и бесцеремонно уставился на кандидатку. — Вы очень вовремя, Тамара Владиславовна. Сегодня приступить можете?

Панкратова помолчала, глядя в хищно-желтые ободки вокруг зрачков. Ум и воля били из них, как резкий свет фар ночью. Она машинально расправила юбку на коленях. Напор так ошеломил ее, что она только после тягостной паузы кивнула:

— Могу.

— Хорошо, — кивнул Воротников. Получив устраивающий его ответ, он мгновенно преобразился. Поджатые губы расслабились и чуть улыбнулись, оказавшись четко очерченными и припухлыми. Он быстро просматривал резюме и с теми же высокими нотками брюзжал: — А то, называется, они ищут работу! А когда предлагаешь ее, выясняется, что сразу не могут. Им нужно чуть ли не месяц собираться! Сами не знают, чего хотят, или врут, что работу ищут. Успешные люди решают быстро! Вот как: вы «пед» кончали? Матфак? Будем надеяться, что думать, изъясняться связно и понятно вас научили. На компьютере пять лет? Хорошо. Курсы реорганизации управления? Посмотрим. Значит, готовы приступить? Не возражаете против небольшого теста?

— Не возражаю, — бесцветно-холодным голосом, под стать своей несуразной нынче внешности, ответила Панкратова. Словно ее самой, то есть ее тела, здесь не было. Присутствовали только глаза, голос и совершенно спокойный мозг.

— Вопрос простой, — крутясь в кресле из стороны в сторону, задумчиво произнес Воротников. — Вопрос такой: к вам обратилась новая уборщица. Спрашивает: когда, в смысле — во сколько, ей убирать офис. Утром или вечером? Ваш ответ?!

— А у меня есть полномочия на решение?

— Ну конечно. Мне еще уборкой не хватало заниматься! Итак?

— Пусть убирает, когда хочет. Лишь бы офис был чист и уборка не мешала работать.

— И все?

— И все.

— Умница! Пусть хоть совсем не убирает: мы ее нанимаем, чтобы у нас было чисто. Первый толковый ответ за последние полгода. Или вас об этом вопросе предупредили?

— Нет.

— Да? Ирина?

— Я ничего не говорила.

— Допустим. Ладно. — Он, не поворачивая лица к кадровичке, протянул ей бумаги. — Иди, оформляй. Испытательный срок две недели не смущает? Чего молчите? Что это вы такая заторможенная?

Тамара Владиславовна почувствовала, что начинает тихо злиться. Главным образом из-за впечатления, которое произвел на нее предполагаемый начальник. Она уже давно не встречала таких. На вид ему за сорок пять. Но энергии — как у двадцатилетнего. В его бесцеремонных вопросах ощущалось усталое одиночество, но обычный серый костюм, дорогая белая рубашка и перламутровый галстук смотрелись так, словно под ними — туго сжатая мощная пружина. Или генератор. Прикоснись — искрой ударит.

Она рядом с таким как квашня. Под оценивающим прищуром элегантного, хищно-подтянутого мужчины ей стало особенно неловко за свою бесполую мешковатость.

— Есть вопросы? — наконец остановив взгляд на ее очках, ужасных очках старой девы, спросил Валерий Захарович.

— Есть, — с вызовом ответила Панкратова.

— Какие? — Он, как бы советуясь, покосился на Колоскову. Та в ответ чуть вздела брови: «Она еще и вопросы будет задавать?»