Читаем План «Барбаросса». Замыслы и финал полностью

Расширяются и укрепляются связи между фашистской партией и концерном «ИГ Фарбениндустри». Доверенное лицо концерна Вальтер Функ, занимавший пост редактора газеты «Берлинер берзенцейтунг», выдвигается в руководящую верхушку нацистской партии — он становится личным экономическим советником Гитлера. Через руководителя внешнеполитического отдела директората «ИГ Фарбениндустри» Гаттино правление концерна сделало несколько взносов в кассу фашистских штурмовых отрядов. Впоследствии на процессе руководителей «ИГ Фарбениндустри» в 1948 году было установлено, что концерн субсидировал гитлеровскую партию по 31 каналу⁶.

О своей поддержке гитлеровской партии публично заявил Г. Крупп в речи, произнесенной в связи с избранием его председателем Союза германских промышленников.

С гитлеровцами устанавливает отношения директор Рейхсбанка Яльмар Шахт. Через него гитлеровцы поддерживали связь с генеральным директором «Ферейнигте штальверке» Феглером, генеральным директором концерна Хеша Шпрингорумом и другими промышленниками.

Активную финансовую и политическую поддержку оказывали нацистской партии и представители американских и английских монополий. В лице фашистской партии они стремились создать силу, способную не только задушить демократическое движение внутри Германии, но и организовать агрессию против СССР.

В кассы гитлеровской партии начинают поступать средства от англо-голландского нефтяного треста «Ройял датч-Шелл». Фашисты получают значительные средства от руководителей американской компании «Дженерал моторе», Генри Форда, британского магната прессы лорда Ротермира и др.

В финансировании нацистов и проталкивании их к власти принимают участие ведущие финансово-промышленные группы США — Рокфеллера, Моргана, Ламонта, Кун Леба и др. Особенно тесные связи у гитлеровцев существовали с банками «Дж. Генри Шредер бэнкинг корпорейшн», директором которого на протяжении многих лет был Аллен Даллес, а также с «Диллон Рид энд компани» и «Кун Леб энд компани».

Активную роль в установлении непосредственных контактов между гитлеровцами и их покровителями в США сыграл Шахт. В конце 1930 года по приглашению американских биржевых кругов он совершил поездку в США. Там Шахт сделал финансистам крупнейших городов десятки докладов о политическом положении в Германии, неизменно выступая в качестве пропагандиста гитлеровской партии. Высказывания Шахта нашли у слушателей полную поддержку и понимание, ибо он вернулся в Германию еще более убежденным в необходимости немедленного установления фашистской диктатуры. «Отныне необходимо не говорить, а действовать!» ⁷ — заявил Шахт по возвращении в Германию.

Не ограничиваясь субсидированием гитлеровской партии, ведущие монополии США и Англии широко использовали зависимую от них прессу, чтобы подготовить общественное мнение западных стран к приходу фашистской партии к власти в Германии. Пресса Херста в США и Ротермира в Англии публиковала многочисленные заявления о том, что приход гитлеровцев к власти является «единственной возможностью спасти Германию и Европу от хаоса и большевизма»⁸.

Каждый успех гитлеровцев на пути к захвату власти сопровождался на нью-йоркской бирже повышением курса акций фирм, имевших капиталовложения в Германии, и усилением спроса на германские ценные бумаги.

С осени 1929 года нацистская партия развернула широкую реваншистскую и шовинистическую кампанию. «В деньгах недостатка не было, людей не жалели... — пишет историк немецкого фашизма Гейден. — Партия Гитлера в течение целого года вела агитацию, словно в период выборов»⁹. Расходы фашистской партии, щедро субсидируемой немецкими, американскими и английскими монополиями, составляли, как впоследствии признал Тис-сен, сотни миллионов марок ¹⁰.

Все более открытую поддержку гитлеровцам оказывает военщина — генералитет и офицерство рейхсвера. Это и понятно, ибо цели и стремления милитаристских кругов полностью совпадали с программой фашистской партии. «Рейхсвер, — отмечал журнал ГДР «Цейтшрифт фюр гешихтсвиссеншафт», — являлся олицетворением немецкого милитаризма. Его внутренняя функция заключалась в безоговорочном подавлении рабочего движения, а внешняя — в подготовке реваншистской войны... Руководство рейхсвера систематически работало над ликвидацией демократии и свержением республики, что было решающей предпосылкой неограниченного господства германского милитаризма внутри страны и за ее пределами» ^п.

Фашистская диктатура с ее форсированной гонкой вооружений обещала милитаристам большие материальные выгоды, а кроме того, реваншистскую войну, которую генералы рейхсвера, как признавал на Нюрнбергском процессе Бломберг, рассматривали как свой «святой долг» ¹². Основатель и духовный руководитель рейхсвера генерал Сект заявил корреспондентам буржуазных газет: «На вопрос, желательно ли участие национал-социалистской партии в правительстве, я отвечаю безоговорочным да. Более того, оно необходимо» ¹³.