– Когда я подобрал тебя, ты был всего-навсего мелким воришкой, у которого не хватало мозгов не попадаться. Не забывай, кому ты всем обязан, – презрительно бросил Тайрон.

– А вы не забывайте, кому вы всем обязаны, Уэбстер, – отпарировал Дюк. – Без меня вы были бы просто болтуном со множеством идей, которые вам никогда не удалось бы выполнить.

Тайрон, разъярившись, дал Дюку пощечину и тут же пожалел об этом. Дюк был вспыльчив и не прощал ни оскорблений, ни ударов. А если бы Уэбстер знал, что Тори только что так завела Дюка, он не стал бы его сейчас бить.

Тайрон вскрикнул от боли, когда Дюк в ответ ударил его кулаком в живот.

– Я пришлю сюда Сэма и Кларка, потому что у меня свои счеты с этой привередливой сукой, – прорычал Дюк, пока Тайрон приходил в себя. – А если вам в другой раз понадобится мальчик на посылках, наймите его.

С этими словами Дюк исчез в темноте. Тайрон глухо ворчал, массируя ребра. Теперь еще надо что-то делать с Дюком Кендриком. Он недоволен своим положением. С этой мыслью Тайрон отправился в салун «Квин Хай» обдумать, как завладеть собственностью Флемминга и Салливана, а также, кем заменить наемника, взбунтовавшегося против его авторитета.

ГЛАВА 29

Невеселое возвращение на ранчо проходило с умопомрачительной скоростью, от которой у Тори захватывало дух. Ее качало из стороны в сторону на крутых поворотах и подбрасывало на выбоинах. Бешеная езда не давала разгореться ее тлеющему гневу. Дважды она чуть было не вылетела со своего места под ноги бешено мчащимся лошадям, и то, что она осталась жива после этой поездки, казалось ей просто чудом.

Едва экипаж со скрипом остановился, Дру соскочил на землю и сжал Тори в своих объятиях, чего ей меньше всего хотелось. Он втащил ее вверх по лестнице, втолкнул в спальню и, захлопнув дверь, свирепо уставился на разгневанную блондинку, чей ответный, не менее свирепый взгляд метал молнии.

– Не понимаю, зачем эти бабы все это болтали, но они несли наглую ложь! – проговорил Дру с пылающим лицом. – У меня не было других женщин с тех пор, как я встретился с тобой. Черт меня подери, Чикаго, ты все еще столь наивна, что не понимаешь, когда мужик тобою очарован? И с какой стати я попрусь по бобы, если у меня дома бифштекс? Ну-ка ответь мне!

Если он хотел таким образом успокоить ее, то он просчитался! У Дру была скверная привычка говорить не то, что надо. Так было всегда и, вероятно, всегда и будет. Он говорил об их браке, как о заказанном в харчевне обеде! У него начисто отсутствовали романтизм и сентиментальность, а между желать и любить лежит целая пропасть. Поэтому она не смогла с этим примириться. Мысль о том, что Дру ей неверен, разрывала сердце.

Тори стояла в спальне, опустошенная и несчастная. Ей хотелось верить тому, что Дру не предал ее, но без его признания в любви это не удавалось.

Хуберт не намеревался расставаться после брака с Тори со своими любовницами. Почему же она ожидала, что такой сильный самец, как Дру, оставит своих многочисленных обожательниц? Тори была готова не обращать внимания на неверность Хуберта, поскольку с самого начала не любила его. Но она не могла простить этого Дру. Хуберт не мог причинить ей боль, так как был совершенно безразличен, а к Дру она была слишком привязана, и его неверность заставляла ее страдать по-настоящему.

Чертыхаясь себе под нос, Тори яростно рылась в шкафу, отыскивая прозрачное неглиже, которое она приобрела в Каунсил-Блаф. Шагнув за ширму, она скинула платье и облачилась в это творение из паутины, которое имело глубокий вырез на груди и едва прикрывало округлости бедер. Выдернув шпильки из волос, она проскользнула через комнату, воображая себя одной из многих шлюх, с которыми Дру, несомненно, путался.

Подглядывавший Дру открыл рот, увидев наряд, который скорее соблазнял, чем что-либо скрывал. Поняв, что она привлекла внимание похотливого сатира, Тори предстала перед ним. Одной рукой она гладила себя по бедру, а другой – играла серебристой прядью, ниспадающей ей на плечо. Похлопав какое-то время глазами, она опустилась в обольстительной позе на кровать.

– Что тебе нравится, дорогой? – насмешливо промурлыкала она. – Ты мне об этом скажешь до или после того, как мы повозимся на простынях?

Немое рычание вырвалось из сжатых губ Дру.

– Брось, Чикаго. Из тебя никогда не выйдет проститутки. Его замечание только подзадорило ее.

– Если у тебя есть деньжата, можешь делать все, что угодно, – пробормотала она, закатывая глаза. – Смелее, мой мальчик! Не будь так застенчив. Ведь тебе же это не впервой. Бог знает, ты, наверное, провел в постели времени больше, чем на ногах.

Она чуть приподняла бровь, когда с его губ сорвался громоподобный рык.

– Что с тобой? Ты хочешь сегодня вместо меня развлечься с другой милашкой?

Терпению Дру настал предел. Попытки Тори высмеять особо интимные моменты прошлой ночи довели его до предела, и он взорвался. Одним прыжком он налетел на нее и пригвоздил к кровати.

– Ты хочешь, чтобы с тобой обращались как со шлюхой? Хочешь грубого насилия? – со злостью спрашивал он.

Фиалковые глаза сверлили его.