Читаем Пламя страсти полностью

– Скажи нам, что ты хочешь, Чикаго, – мягко попросил Дру. – Ты, безусловно, заслужила право сама принимать решения.

У нее было такое чувство, что весь мир отошел куда-то вдаль. Тори смотрела на мужественное лицо, окаймленное темными, как ночь, волосами, в голубые глаза цвета бескрайнего неба Монтаны, и понимала, где она хочет остаться.

– Я хочу, чтобы ты так же любил меня, как я тебя люблю, – прошептала она, проводя пальцем по морщинкам, окружающим его чувственные губы. – Как вечнозеленое дерево – всегда свежее, всегда молодое, я хочу испытывать это чудо каждый день, до самой смерти…

Ее слова и тихий голос, каким она произносила их, заставили Дру невольно вздрогнуть. Его заворожили загадочные слова Тори о вечнозеленом дереве. Она действительно его любила, а он был слишком слеп, чтобы разглядеть это раньше. И как хорошо она выразила то, что он чувствовал к ней, даже вначале. Их каждое новое мгновение любви дарило такое безумное наслаждение, как будто происходило впервые. Мир менялся день ото дня, но чувства Дру к этой чарующей нимфе были постоянны, даже когда он отрицал их существование.

Дру наклонился, чтобы поцеловать Тори и выразить свою нежность и привязанность к ней.

– Я люблю тебя, Чикаго, и буду любить сегодня, завтра, всегда…

– Тогда все решено, – сказал Эдгар, стараясь втолкнуть всех обратно в экипаж. – Виктория остается в Монтане со своим мужем.

– Еще не все решено, – крикнул Дру вслед Эдгару. – Ты ей скажешь или я?

Эдгар резко обернулся. Изумление было написано на его благородном лице. Он увидел, как Дру взглянул сначала на него, а потом на Тори.

– Как ты узнал?

Усмехнувшись, Дру еще сильнее прижал Тори к себе:

– Как говорит Вонг, иногда я бываю совсем слеп, но иногда я вижу даже слишком хорошо.

Никто, по-видимому, не понял, что Дру и Эдгар хотят сказать друг другу. Но это и к лучшему, так как они не собирались делиться информацией со всеми.

– Может быть, позже, – сказал Эдгар, садясь в экипаж. – Дилижанс ждет, и Гвен с Хубертом хотели бы на него успеть.

Эдгар, Гвен, Калеб и Хуберт сели в экипаж, а братья Салливаны выстроились в ряд и проехали мимо Тори и Дру, насмешливо улыбаясь обоим. Наконец-то их старший брат связал себя с кем-то, кроме членов своей семьи. Наконец он нашел то, чего ему не хватало всю жизнь. Дело было не в том, что Салливаны не восхищались братом или не ценили все жертвы Энди Джо и то, что он сделал, чтобы обеспечить их благосостояние, но все четверо ждали, когда они смогут жить самостоятельно, чтобы никто ими не командовал. Теперь у Энди Джо была жена, которую не так-то просто держать в руках. На то, чтобы удерживать эту очаровательную блондинку от глупостей, у старшего Салливана уйдет все время.

Когда Салливаны потрусили прочь вслед за экипажем, Тори с любопытством уставилась на Дру:

– Ты не соблаговолишь объяснить мне, что за странный разговор был у вас с Эдгаром?

– Может быть, это лучше сделать самому Эдгару, – тихо проговорил Дру, задумчиво глядя вслед экипажу.

– Ну, скажи мне, – продолжала настаивать Тори, – что происходит?

– Да ничего не происходит, – сказал Дру, пожимая плечами. – Я думаю, будет лучше, если мы вежливо попрощаемся с твоей матерью и Хубертом. Как бы плохо она с тобой ни обращалась, все равно она твоя мать.

Тори подумала, что Дру прав. Его чувство ответственности опять возвращалось к нему. Но Тори было трудно чувствовать сентиментальную привязанность к Гвен, которая никогда не проявляла к ней и капли любви. Гвен и Тори были родными, но душевной близости между ними не существовало никогда.

И, конечно же, Гвен опять проявила свой несносный характер, когда Тори с ней прощалась. Она прочла дочери целую лекцию о том, насколько глупо ее решение остаться в Монтане с таким неотесанным болваном, тогда как она могла бы жить в праздной роскоши в Чикаго. Гвен ругала Тори за то, что она оставляет мать одну сражаться со скандальными пересудами, с которыми она, несомненно, столкнется, когда вернется обратно в цивилизованное общество. Это, а совсем не счастье Тори, как и всегда, было основной заботой Гвен.

Когда дилижанс покатился по улицам Вирджиния-сити, плечи Дру облегченно расслабились. Он всегда жалел, что лишился родителей, но тут он подумал, что иметь таких, как Гвендолин, было не лучше.

– Боже, как я рад, что все кончилось, – сказал Калеб, вздохнув с облегчением.

– Ты не одинок в своих чувствах, – пробормотал Эдгар, задумчиво глядя вслед дилижансу.

– Это событие надо отпраздновать, – заявил Калеб. – Салливаны и я хотим по-настоящему приветствовать тебя в Вирджиния-сити и выпить за твои новые начинания, Эдгар.

Эдгар вежливо поблагодарил его.

– Я присоединюсь к вам через несколько минут. Но сначала мне бы хотелось поговорить наедине с Тори и Дру.

Когда Калеб и Салливаны неспешно направились в гостиницу, Тори удивленно посмотрела на отчима. Эдгар неловко переминался с ноги на ногу.

– Дру считает, что мы с тобой должны поговорить начистоту, хотя я не уверен, что это правильно.

Эдгар прерывисто вздохнул, взглянул на Дру, а затем решительно обратился к Тори: