Читаем Пламя страсти полностью

Резкий стук в дверь прервал ее размышления и неприятный разговор с Хубертом и Гвен. Так как Калеб и Эдгар ушли, чтобы разобраться с делами, которые раньше вел Тайрон Уэбстер, Тори пришлось открывать дверь и изображать хозяйку дома. Ей не нравилась внезапно возникшая дружба между Эдгаром и Калебом, и ее раздражало, что и без того неприятный разговор с матерью и бывшим женихом кто-то прерывает.

Как только Тори распахнула дверь, она рассердилась еще больше. В дверях стоял Дру, по-прежнему одетый в свой лучший воскресный костюм, держа в руках коробку конфет из кондитерской.

– Сладкое – сладкой, – объявил он, стараясь найти для Тори лучшую из своих обезоруживающих улыбок.

Скрипнув зубами, Тори открыла коробку, схватила горсть конфет и размазала их по лицу Дру. «Конечно, в этот раз он все поймет», – подумала Тори, захлопывая дверь перед его сентиментальной физиономией.

– Ну, как я говорил… – Хуберт откашлялся и до конца сформулировал свою мысль, когда Тори упала в кресло. – Единственно возможным способом для всех нас спасти свою репутацию и…

В то время как Хуберт продолжал без умолку говорить, Дру, стоя в коридоре, стирал с лица остатки конфет.

– Пошел ты к черту с твоими умными идеями, – хмуро сказал он Вонгу.

– Я срышар, что третий раз всегда счастривый, – комментировал Вонг, пряча улыбку. – Может быть, есри бы вы подарири миссис Сарриван в качестве подарка…

Ну, если третий раз самый счастливый, то Дру решил попытать счастья. Ради того, чтобы Тори осталась, он решил рискнуть в последний раз. Резко повернувшись, он не дослушал Вонга и отправился покупать Тори еще один подарок. Это должно быть что-то такое, чего ей никто никогда не дарил. Оно должно по крайней мере привлечь ее внимание.

Закатив глаза, Вонг оперся на стену и стал поджидать, когда вернется Дру.

– Групый черовек, – бормотал он. Дру все неправильно понял про подарки. Вонг вовсе не считал, что он знаток женщин, но он знал, что делало Тори счастливой, а что нет. Тори нужен был только один подарок, но Дру был слишком слеп, чтобы понять, что это такое.

Вонг вскрикнул от изумления, когда через пятнадцать минут Дру вернулся со своим необычным подарком. Уже одно то, что Дру имел наглость тащить его через холл отеля, вызывало смех. По крайней мере именно этот подарок должен был привлечь внимание Тори настолько, чтобы Дру успел высказать то, что хотел. Это должно было сработать. Дру уже привлек внимание толпы, собравшейся у гостиницы. Несомненно, это потрясет и Тори, и она позволит ему высказаться.

– Дилижанс отправляется через час, – сказала Гвен дочери. – Я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой, Виктория. Твое место, как и мое, там, а не в этом захолустье.

Тори вздохнула. Она не могла придумать никакой причины как для того, чтобы остаться в Вирджиния-сити, так и для того, чтобы вернуться в Чикаго. «Но, – подумала она, – в моих интересах, чтобы нас с Дру разделяло как можно большее расстояние». Он пришел с подарками только потому, что считал себя обязанным извиниться перед женой – той, которую он вообще не хотел иметь. Как всегда, Дру заставляло действовать слишком сильное чувство ответственности. Он пришел потому, что считал своим долгом поступить так, а не потому, что хотел.

Единственным ее спасением был Эдгар, задумчиво рассуждала Тори. Он проявил сочувствие к ней, показал себя честным и справедливым во время всех испытаний. Тори ругала себя за то, что была не слишком доброжелательна к Эдгару в последние годы. Она воздвигла между ними невидимую стену, потому что он был ее отчимом, а она предпочла бы жить с отцом. Но оказалось, что самый верный друг был все эти годы прямо у нее под носом, а Тори умышленно не замечала его, потому что он пытался занять в ее сердце место Калеба. Она обвиняла его в этом, но ведь это не было преступлением. Если уж на то пошло, со стороны Эдгара было чертовски благородно заботиться о ней как о своей дочери, и относиться к ней как к родной.

Наконец Тори приняла решение. Она намерена вернуться в Чикаго. Но с этого момента она будет проявлять к Эдгару то уважение, которого он заслуживает. И она не выйдет замуж за Хуберта, как бы ни подталкивала ее к этому Гвен. Время покорного подчинения судьбе прошло. Эдгар вступится за Тори так же, как он вмешался, когда Гвен и Хуберт попытались обвинить в преступлениях Калеба и Дру. Эдгар был хорошим человеком. Он пытался выразить свою отцовскую любовь, и теперь Тори была готова принять ее.

Расправив плечи, Тори посмотрела сначала на Хуберта, а потом на мать.

– Я решила вернуться в Чикаго, но…

Резкий настойчивый стук в дверь прервал ее заявление в самом начале.

– Кто, черт возьми, все время нам мешает? – недовольно пробормотал Хуберт.

Тори не ответила. Отношения Дру и Хуберта были и без того достаточно натянутыми, чтобы еще больше усиливать конфронтацию. Грациозно двигаясь, Тори прошествовала через гостиную и вышла в холл. Когда она распахнула дверь, чтобы сказать Дру, куда он может отправить все свои дары, глаза ее полезли на лоб.