Читаем Пламя над Персеполем полностью

Все же на исходе 1963 г. переговоры в самых высоких сферах оказали свое влияние, и Шлюмберже и его архитектор Марк Ле Берр получили разрешение провести на месте находок два часа. Там они мгновенно оценили значение этого открытия. В сгустившихся сумерках их взорам явился призрак эллинистического города, погребенного под слоями лёсса. После года колебаний исследователям была предоставлена возможность вернуться на городище, теперь уже небольшой группой, и пробыть там десять дней. Эта короткая разведка «вглубь» подтвердила первое впечатление. Археологи увидели отлично сохранившийся укрепленный город, форпост греческого мира. Наконец-то воочию открылось дело рук самого Александра или по крайней мере одного из непосредственных его преемников — обширный город, занимающий великолепную стратегическую позицию у Северо-восточных ворот в Бактрию. И раскопки 1965–1966 гг. под руководством Поля Бернара, который стал директором Французской археологической миссии после ухода в отставку профессора Шлюмберже, полностью подтвердили предположения первооткрывателей.

Город, планировка которого определена выбором места, расположен в углу между рекой Окс и ее притоком и делится на две основные части — верхний город, или акрополь, на скалистом, покрытом слоем грунта треугольном плато в милю длиной, и нижний город, построенный на рыхлых почвах, перемешанных с гравием (рис. 11). Эта часть города достигала речных берегов на западе и юге и простиралась к северу почти на тысячу ярдов дальше плато. Этот северный конец — единственная часть города, не имеющая естественного прикрытия, — был укреплен стеной с прямоугольными, часто поставленными башнями, каждая около 65 футов в ширину. Перед стеной вырыт был ров с перемычкой перед центральными воротами. Верхний город, поднимавшийся над нижним футов на 130, также имел некоторое количество укреплений вдобавок к своим обрывистым склонам; южный его угол отрезан был широким рвом, и здесь располагалась цитадель. К северу от рва плато делили две поперечные стены, их оборонительное значение, по-видимому, невелико. По краям верхнего города сохранились следы подземного водопровода, который снабжался водами реки Кокча там, где она выходит на равнину, примерно в девяти милях к юго-востоку.

Внутри нижнего города главная улица проложена от ворот северной стены к берегу реки Кокча на юге. Южные ворота смыты, видимо, речным разливом. Восточнее главной улицы у подножия акрополя открыта полукруглая пониженная площадка, которая отмечает, как можно думать, место театра. Возможно, продолговатая впадина к западу от главной улицы представляет собою стадион, хотя обычно стадионы устраивали вне городских укреплений. А крупные возвышения неподалеку — это, вероятно, руины общественных зданий. Далее на юг располагались, по-видимому, жилые кварталы; отсутствие их следов в северной части может означать, что здесь, под защитой стен, укрывались во время осад беженцы из пригородных селений со своим скотом.

Раскопки общественных сооружений нижнего города уже открыли большой прямоугольный двор, 450 на 360 футов, окаймленный портиками и коринфской колоннадой, за которыми идет кирпичная стена с пилястрами того же ордера, что и колонны перед ними. На северной стороне двора были монументальные ворота, также с коринфскими колоннами, но базы у этих колонн персидского типа, с одним толстым тором («поперечиной») на квадратном плоском основании, вроде тех, что находили в Персеполе (рис. 12). С южной стороны из-за преобладающих здесь ветров портик был выше и глубже (как во дворах, которые Витрувий называет «родосскими») и открывался на юг в большой гипостильный зал[16] (тоже, видимо, персидская особенность) с восемнадцатью коринфскими колоннами, поставленными в три ряда по шесть колонн в каждом. У этих колонн типичные аттическо-азиатские базы с двумя валиками, верхним и нижним, и круговым желобом между ними, тогда как их капители в некоторых чертах родственны селевкидским II в. до н. э. (рис. 13). Стены двора были окрашены и декорированы медальонами из необожженной глины с рельефными львиными головами. Кровли выстланы оранжевой черепицей высокого качества и того особого типа, который, как заметил Поль Бернар, напоминает эллинистическую черепицу Приены, Ольвии, Олинфа. Вообще все архитектурные детали расписаны ярко в зеленый, желтый, красный, черный и белый цвета; найдены и фрагменты глиняных статуй, окрашенные в телесные тона. Сооружение это, возможно, было агорой[17], или рыночной площадью.