Читаем Пламя грядущего полностью

– О да, нам об этом хорошо известно. Но вот что случилось. Вскоре после вашего праздника Пасхи в Сирию прибыл настоятель аббатства Херефорд с письмами, извещавшими короля Ричарда, что его брат, эмир Джон, устранил канцлера, вынудил эмиров Англии отдать королевские замки и принести ему клятву верности. И что хуже всего, прибрал к рукам королевскую казну. Приор убеждал Ричарда возвратиться домой, ибо в противном случае, по словам настоятеля, он может потерять королевство. Ричард созвал совет и изложил суть дела. Члены свиты тотчас сказали, что необходимо избрать нового короля, достаточно могущественного, чтобы он мог возглавить ваше войско. Когда им предложили выбирать между Ги Лузиньянским и Конрадом Монферратским, большинство членов совета отдало предпочтение маркизу. Ричарду это, видимо, совсем не понравилось, однако он отправил группу посланников во главе с графом Анри Шампанским, дабы призвать маркиза для принятия короны Иерусалима. Моего достойного отца особенно позабавило, как твои соплеменники делят между собой и передают из рук в руки этот город, который находится в его власти и в котором, как ты знаешь, соберутся в Судный день все души мусульман, – сухо закончил он.

– Да, понимаю. Итак, прежде чем маркиз успел покинуть Тир, чтобы сделаться королем, его весьма своевременно убили, – промолвил Дени. – И теперь, я полагаю, корону имеет Ги де Лузиньян.

– Отнюдь нет. Вместо маркиза был избран граф Анри Шампанский. Он получил Тир, должен жениться на вдове маркиза и через нее унаследует королевство.

– Анри Шампанский – ну конечно! Весьма удобное решение. Я припоминаю, что когда в Акре король Франции отказался дать ему взаймы денег на содержание войска, Ричард щедро одарил его деньгами и продовольствием. С тех самых пор граф Анри служил под английским знаменем. А какова участь бедного Ги?

– Не такого уж бедного. Говорят, будто Ричард намерен сделать его правителем богатого острова Кипра.

Дени подскочил на месте, невольно ударив по струнам лютни.

– Великолепно! – вскричал он. – О, ему еще не было равных! Как он это делает? Монферрат, его враг и друг французского короля, мертв. Совет избрал королем графа Анри, племянника и союзника Ричарда. Ги Лузиньянского успокоили весьма действенным способом. Все послужило во благо Ричарду. Как сказали бы вы, неверные: «Так предопределил Бог».

Ал-Амин смотрел на него с тенью улыбки на губах.

– Следовательно, ты думаешь, что Ричард повелел убить маркиза?

– Никаких сомнений. Он вполне способен на что угодно, лишь бы добиться своей цели. Он – чудовище! Змея! Э… да, Господь свидетель, он король, не так ли?

– Разумеется, мы все восхищаемся им. Сам султан назвал его достойнейшим и сильнейшим из наших врагов, и среди нас нет ни одного эмира, который не трепетал бы перед ним.

– И теперь? Что будет теперь? – спросил Дени. – Ричард возвращается в Англию?

– Пока ничто не свидетельствует об этом. Напротив, он собирает свои войска и недавно двинулся в поход на нашу цитадель, крепость Эд-Дарун, которая стоит на пути к Иерусалиму. Мой отец считает, что ныне он поспешит закончить войну, перейдя в решительное наступление, или же, прилагая все усилия, заключит мирный договор. В общем, использует обе возможности. Салах ад-Дин начал созывать своих военачальников и готовиться к сражению. Мой отец приказал мне возглавить наших воинов и привести их в лагерь султана, поскольку сам он, как правитель, должен остаться здесь, в городе. – Он поднялся со скамьи. – Я вынужден идти, друг мой. Не знаю, когда вернусь. В мире нет ничего определенного… кроме, конечно, воли Бога.

Дени уставился на него. Ему никогда не приходило в голову, что такое может произойти. Он совершенно упустил из виду, что ал-Амину придется возвратиться на поле брани.

– Когда ты должен ехать? – поинтересовался он, вдруг обнаружив, что голос его дрожит и ему трудно говорить.

– Как только я сумею собрать обоз и привести в готовность своих воинов. Вероятно, дня через два-три.

Дени кивнул.

– И никакой поэзии, – промолвил ал-Амин и прикусил губу. – Что ж, мы хорошо провели вместе зиму. А с тобой остается Лейла и твой менестрель. Ты не будешь одинок.

– Нет.

– Возможно, война скоро закончится.

– Возможно, – сказал Дени. Он не решился продолжать. В тот момент он ненавидел Ричарда и Саладина, сарацина и христианина, Священную войну обеих сторон, все человечество с его непрерывными войнами, интриги и бедствия, которые означают всего лишь гибель дружбы. Невольно и неожиданно в его памяти всплыли строки песни, которую он однажды написал по приказу Ричарда, «соединив две противоположности в одно гармоническое целое»: Мила мне радость вешних дней, и свежих листьев, и цветов… – и дальше: Здесь гибель ходит по пятам, но лучше смерть, чем стыд и срам… Весенняя пора и битва, ростки новой жизни, пробивающиеся из земли, и люди, которые силятся вновь воткнуть друг друга в утоптанную землю. И все это вместе, по словам суфия, являлось частью единства Бога.