– В-вероятно, в раю достаточно сайгайтов, – заметил Марк, – ведь если бы т-туда попал Алик, он бы з-захотел охотиться на них вечно…

Андрей рассмеялся.

– Да, полагаю, так оно и есть.

– И м-много лангустинов д-для Питера…

– Ну это уж слишком. Даже раю не под силу обеспечить объемы порций, которые бы его устроили.

На лице Марка промелькнула краткая улыбка, и от нее на душе у Андрея моментально стало тепло. Она была скромной и как будто бы не такой воодушевленной, как в день рождения Брея, когда Алик с Питером выкрикивали ему хвалебные оды, но почему-то сейчас она будто излучала свет. Андрею было странно вспоминать, как месяц назад, впервые увидев племянника Леонида, он испытал к нему лишь жалость. С тех пор все изменилось. Он считал Марка Крамера одним из самых интересных людей на свете, и это стало еще одним открытием. За последние несколько месяцев жизнь Андрея перевернулась на сто восемьдесят градусов. До встречи с Аликом и Питером он не искал чьего-либо общества, полагая, что одному ему будет проще, а теперь всей душой желал, чтобы Марк Крамер стал его другом.

– Мистер Крамер, – после двух дежурных стуков в дверь на пороге комнаты показалась Лея, – корабль ожидает вас у северного входа.

– С-спасибо, – кивнул Марк, – я… я сейчас буду. – Он вновь посмотрел на Андрея и еще раз улыбнулся. На этот раз немного грустно и как будто даже извиняясь. – Кажется, мне пора.

Андрей кивнул, хотя совсем не хотел, чтобы это было так. Он был бы рад, если бы Марк остался на пару часов и они провели вместе еще немного времени. Но его тело считало иначе. Из-за слабости Андрей уже с трудом стоял на ногах, чувствуя, как поднимается температура. Его веки слипались от усталости, а руки медленно пробирала дрожь.

– Спасибо, что согласился приехать. Для меня это очень много значит.

Марк прошел к выходу и остановился у самого порога.

– А ум-мирать обязательно? – вдруг спросил он, оглянувшись. – Чтобы попасть в рай. М-можно сделать как-нибудь так, ч-чтобы твои мечты исп-полнились до смерти?

– Я не знаю, – грустно усмехнувшись, признался Андрей. – Но думаю, что если бы все желания нашего сердца имели свойство сбываться в реальной жизни, в рае не было бы смысла.

Марк сокрушенно покачал головой.

– Тогда п-пусть будет «мне су-уждено найти ответы мрака». Я про п-последнюю строчку тв-воего стихотворения, – поспешил пояснить он, заметив удивленный взгляд Андрея. – П-пусть вместо «суждено и-искать» будет «су-уждено найти». Надеюсь, эт-то мое желание с-сможет исполниться при жизни? «Искать» зв-звучит как-то обреченно. Не л-люблю плохие концовки.

– Согласен, – слабо рассмеялся Андрей, – я об этом не подумал. Пусть будет как ты говоришь.

Он набрал в грудь побольше воздуха и повторил:

Марк прислушивался к каждому слову, словно пробуя их звучание на вкус, и наконец довольно кивнул.

– Так лучше.

С этими словами он последний раз улыбнулся и исчез в темноте коридора, плотно закрыв за собой дверь.

<p>Глава 12. Сквозь сумрак, ложь и паутину тайн</p>

Пальс, нейтральные земли Галактического Конгресса, Бастефорская площадь, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 3 месяца после трагедии на Мельнисе

Не оглядывайся.

Я повторила это не менее десяти раз, когда Марка Крамера вывели из здания Верховного суда и повели по центральной дороге сквозь ряды. Путь к эшафоту, установленному в центре, лежал через всю Бастефорскую площадь, которая уже была забита представителями лиделиума. С разных концов к центру стягивались гигантские резные каменные своды, что в лучах зимнего солнца отбрасывали кривые тени на толпу. Над каждой из семей лиделиума светилась голограмма с гербом соответствующего дома, и из-за этого возникало ощущение, что под декоративными сводами вся площадь покрыта большим цифровым куполом, состоящим из множества мелких пикселей.

Двигаясь за Марком, по гербам я успела признать только некоторые из знатных домов: птица, крылья которой были увиты вьюном, – Далми, три сплетенные между собой лилии – Ракиэли, роза, объятая пламенем, – Бренвеллы, гора с заходящим за нее солнцем – Кастелли. Их можно было разглядеть только вблизи – вдалеке все изображения сливались в мерцающее полотно, на фоне которого выделялся только один герб – с золотой семиконечной звездой, символизирующей семь звездных систем под юрисдикцией Крамеров. Две огромных звезды высотой в несколько метров светились по обе стороны от эшафота. Они висели в воздухе над экранами, что транслировали происходящее в центре площади. Поэтому я продолжала повторять:

Не оглядывайся.