Читаем Пламя Десяти полностью

– Никто не умаляет вины Леонида Крамера в чудовищной расправе над Лехардами и жителями Мельниса, но призывая Верховный суд вынести смертный приговор не только ему, но и Марку, мы ведем себя как варвары, – суровый вид невысокого, но грузного Лаима компенсировался поразительно мягким взглядом. Произнося речь, он словно обращался к Марку Крамеру, что впервые за долгое время вновь поднял голову и посмотрел на него с невысказанным отчаянием. – Законы, оставленные со времен Десяти, крайне жестоки. Возможно, они были справедливы в прошлом, когда галактика задыхалась от междоусобных войн, но не сегодня. Дом Хейзеров выступает против применения смертной казни. Он также выступает против того, чтобы Марк Крамер отвечал за содеянное Леонидом. Дети не должны нести на себе грехи отцов, и я считаю крайне несправедливым то, что Марку Крамеру выдвигаются те же обвинения, что и Леониду. Я знаю этого мальчика всю жизнь, – когда взгляд Лаима вновь устремился к Марку, в его глазах отразилась бесконечная печаль. – Он мне как сын. Марк рос на моих глазах. Он лучший друг моих детей – Алика и Муны, он член моей семьи. И пусть это прозвучит неуместно, я готов поручиться за него перед всем Конгрессом. Он не способен на убийство, и тем более убийство своих друзей. Разве то, что все они сегодня здесь и занимают его сторону, не служит лучшим доказательством? Если не верите мне – послушайте моих детей, они были рядом с Марком последние десять лет. Они знают его, как никто другой.

Я заметила, как Андрей Деванширский убрал руки с перил, пытаясь скрыть дрожь в пальцах, и сдержанно кивнул Лаиму Хейзеру.

Речи Алика и Муны Хейзеров, что последовали за словом отца, были куда более длинными и не менее трепетными. Вначале Алик Хейзер рассказал о детстве Марка – о том, через что ему пришлось пройти после смерти родителей, и о его жизни с дядей. Муна Хейзер, которая выступала сразу после брата, рассказывала уже о юности Марка. О том, что зачастую он был безвольной пешкой Леонида, с которым тот общался исключительно языком шантажа и угроз. Так же как и отец, Муна выступала за снятие всех обвинений с Марка. По ее мнению, Леонид Крамер должен был понести наказание в одиночку.

Когда она закончила, волнения в Конгрессе вновь поутихли. Речи Хейзеров возымели именно тот эффект, на который наверняка и рассчитывал Андрей Деванширский, – склонили членов лиделиума на другую сторону. Настроения в суде даже приободрили Марка – это было видно по тому, как он расправил плечи и перестал вздрагивать от каждого упоминания своего имени. Когда Муна Хейзер вслед за Аликом опустилась на сиденье рядом с отцом, он быстро провел ладонью по щеке и вновь посмотрел на Андрея. Его глаза покраснели от слез, но в них больше не было ни страха, ни отчаяния.

За Хейзерами выступили еще около десяти домов лиделиума. Кастелли, Багговут, Ронан, Марено, Антеро – их капсулы одна за другой влетали в центр трибуны и вновь скрывались среди остальных. Никто из тех, кто высказывался, больше даже не упоминал о Марке. Все они были едины в том, что ответ за трагедию на Мельнисе должен нести только Леонид.

К тому моменту, как слово вновь взял Андрей Деванширский, началась посадка на корабль до Радиза. Я двигалась в очереди к нему, не отрывая взгляда от экрана, и потому едва не налетела на трех миротворцев Галактического Конгресса, что проскочили буквально перед носом.

– Это все из-за Понтешен, – коротко бросил сосед позади, – кажется, в прошлый раз они взяли не ту. Вы не могли бы чуть побыстрее, мисс? – он слегка подтолкнул меня в спину. – Посадка скоро закончится…

Не оборачиваясь, я быстро натянула капюшон на голову и ускорила шаг. Капсула Андрея Деванширского влетела в центр трибуны, но перед тем, как он заговорил, слово неожиданно взял один из судей.

– Марк Крамер, правда ли, что, планируя убийство семьи Лехард, Леонид Крамер не посвятил вас в свои планы? О готовящемся теракте вы не заявили в Конгресс, потому что ничего не знали?

Марк замер, когда его покрасневшие глаза устремились в сторону судьи.

– Нет, – хрипло выдохнул он. – Я знал о его планах.

В Конгрессе, как и в рядах повстанцев, пронесся шлейф возмущенных голосов.

– Ваш дядя сделал вас сообщником поневоле? Он угрожал вам?

Марк даже не взглянул в сторону Леонида.

– Да.

– Помимо угроз, можете ли вы сказать, что он проявлял в вашу сторону какое-либо насилие? Он держал вас в заложниках? Ограничивал ваше общение? Контролировал ваш цифровой след?

– Нет.

– Перед тем как Леонид отправил на Мельнис свои корабли, вы пытались как-либо это предотвратить? Пробовали найти поддержку на стороне? Как-либо препятствовали его действиям? Пытались сообщить о готовящемся нападении кому-либо?

Марк дрожал.

– Нет.

– Вы помогали Леониду?

– Я был вынужден это делать.