Андрей подумал, что это похоже на какую-то чушь, но не стал вдаваться в подробности. Питер Адлерберг хоть и был не так прост, но явно говорил искренне. Тщеславие брало в нем верх над хитростью – вот что было важно. Андрей смекнул, что в будущем это можно будет использовать. Ему наверняка это пригодится. Так же, как наивность и простодушие Алика, страсть к авантюрам Муны и взрывная спонтанность Нейка Брея. То, что все можно обернуть в свою пользу, было единственным уроком герцога, который он охотно усвоил с первого раза.

О да, в борьбе с лиделиумом он определенно найдет способ использовать их слабости. Однажды он обыграет их всех.

Посмотрев на Питера, Андрей протянул карточку и широко улыбнулся.

– Тогда мы договорились.

<p>Глава 8. Дело Крамеров</p>

Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 3 месяца после трагедии на Мельнисе

Слушания по делу Крамеров начались около полудня. Они транслировались по всем экранам, и, несмотря на то что база Тальяса продолжала жить своей обычной жизнью, все вокруг вдруг перестали казаться мне людьми. Взгляды всех без исключения повстанцев были прикованы к экранам. Своими чуть сдержанными и как будто механическими движениями они напоминали мне бездушных операционок. Среди них не нашлось ни одного, чье внимание не было полностью поглощено Конгрессом.

Происходившее на экранах без преувеличения можно было назвать зрелищем столетия. Заседания Галактического Конгресса никогда не проводились на глазах у всего мира. Публичные слушания по делу Крамеров были таким же исключением, как и сам суд над членами лиделиума. Последним, кто оказывался на скамье подсудимых из знати, был Константин Диспенсер, развязавший Вселенскую войну и на долгие годы потопивший Галактику в крови. На фоне него Крамеры казались олицетворением милосердия.

Галактический Конгресс представлял из себя бесконечно уходящую в глубину трибуну из пары тысяч капсул, каждую из которых занимала одна из семей лиделиума. Когда представители какой-либо династии брали слово, их капсула выдвигалась в центр трибуны и на экраны транслировалось изображение. Капсула Крамеров висела в воздухе недалеко от центра. Марк стоял рядом с Леонидом и даже не поднимал головы все время, что члены лиделиума высказывались перед судом. Полагаю, ему было стыдно, страшно и невыносимо больно. Он выглядел чудовищно бледным и бесконечно подавленным, особенно на фоне Леонида, что, задрав подбородок, оглядывал трибуну как ястреб и, кажется, был готов убить каждого, кто бросал ему вызов.

Верховный суд в Галактическом Конгрессе проходил в несколько этапов. Вначале были слушания, где члены лиделиума могли выступить в защиту или, наоборот, осуждение обвиняемого. Потом – голосование. Один голос – на одну династию лиделиума. И наконец, совет членов Верховного суда – семи представителей аристократии, что отреклись от наследия своих семей и посвятили себя служению закону. Суммарно их голоса приравнивались к голосам всего Галактического Конгресса.

Последние полчаса я, как и пара десятков других беженцев, ожидала посадку на корабль в Киотскую систему. Он прибыл на Тальяс около часа назад, и за время ожидания у меня начали знатно подмерзать ноги. Я перекатывалась с носков на пятки, лучше кутаясь в утепленный мехом плащ, что в последний момент раздобыла для меня Мэкки, и поглядывала на время на браслете. Если все пойдет по плану, меньше чем через час я навсегда покину четвертую планету Барлейской звездной системы.

Мои мысли крутились далеко отсюда. Мне нужно было спланировать все до мелочей – где я остановлюсь на Радизе в Киотской системе, как попаду на корабль до Отокской системы Адлербергов, как пересеку границу Кристанской империи и доберусь оттуда до юрисдикции Нозерфилдов. За происходящим на экране я следила сквозь пальцы. Тем более Мэкки убеждала меня, что вопреки серьезным обвинениям в конечном итоге Крамерам все сойдет с рук.

– Все это спектакль, устроенный лиделиумом нам на потеху, – твердила она. – Устроят публичную порку, чтобы утихомирить волнения, доказать миру, что своих судят не менее строго, чем нас, потом якобы сошлют Леонида с племянничком в ссылку на Тэрос, а через пару месяцев все обо всем забудут.

Мэкки далеко не единственная, кто так думал, и мне уже следовало принять ее правоту. Членов Конгресса, что высказывались с осуждением действий Леонида, оказалось немало. Но тех, кто требовал для него и племянника самого сурового наказания, не было совсем. До тех пор, пока слово не взял виконт Хелим Ланис. Насколько я знала, его юрисдикции примкнули к повстанцам несколько месяцев назад.

Капсула виконта вылетела в центр, и впервые за долгое время Марк Крамер приподнял голову. Он украдкой посмотрел на мужчину, а потом изображение на экране вновь сменилось на Хелима, и тот заговорил.