Читаем Пламенные эвкалипты полностью

А чуть ближе через все имение протекала, змеясь, забранная изгородью речушка. По ее берегам стелилась зеленая трава, из которой будто вырастали приречные эвкалипты и заморские сизые каллитрисы, дающие приют сумчатым щеткохвостым опоссумам.

Из листвы деревьев доносился щебет зимородков, а в небе кружил ястреб, высматривавший добычу — полевок да змей.

— Я думал, лучше Бангари места не сыскать, а тут… — отец Джон повернулся и оглядел дом. — Воистину изумительная усадьба! Эбенезер Мэйсон, верно, делец был хваткий.

— Он был безжалостный и жестокий, — возразила Эбби, не скрывая ненависти. — Сколько судеб загубил!

Священник никак не ожидал от нее подобной неприязни.

— Вот вы где! — подходя к ним, воскликнул Хит. — Отчего же вы не прошли в дом?

— Решили подождать здесь, — сказала Эбби, пытаясь совладать с беспокойством.

— О! — удивился он. — Ну, а теперь прошу в дом на чашку чая. — Хит пригласил их подняться вместе с ним по лестнице к дому.

Эбби какое-то время колебалась, но потом вспомнила, что Эбенезер ей больше не опасен. Но все равно она не решалась, пока отец Джон не подошел к ней с ободряющей улыбкой.

Хит провел их в гостиную прямо за передней и позвонил в колокольчик. Через мгновение появилась Луиза. Увидев Эбби, она даже не стала скрывать своего изумления — в отличие от Уинстона. Тот встретил их с подобающей его должности учтивостью, пряча истинные чувства глубоко в душе.

— Пусть миссис Хенди принесет нам чаю с бутербродами, Луиза, — распорядился Хит.

Злобно зыркнув в очередной раз на Эбби, служанка поспешила удалиться.

Хит заметил, что отец Джон с вожделением поглядывает на поднос с напитками на серванте, и тут же сообразил, что тот не дурак выпить.

— Может, вы предпочитаете что-нибудь покрепче чая, святой отец? — осведомился он.

— Может, и так, — ответствовал отец Джон, не заботясь о том, что еще только первая половина дня.

— Тогда налейте себе бренди!

— Не откажусь, — сказал священник и налил себе большой бокал до краев.

Эбби смотрела на портрет Эбенезера, который сняли со стены и оставили на полу, слева от камина. Она обратила внимание, что он изрядно пострадал, был порван и запятнан, и, хотя ей было любопытно, что с ним случилось, она боролась с желанием тоже кинуться на него с ножом.

— Не желаете подняться на крышу? — спросил ее Хит, заметив, что она сидит как на иголках.

— На крышу? — Эбби такое предложение показалось странным. — Зачем?

— Оттуда открываются великолепные виды, к тому же там всегда обдувает ветерком.

— О, как здорово! — сказала Эбби, еще раз взглянув на портрет Эбенезера и передернувшись от отвращения.

Хит посмотрел на священника. Тот знай себе потягивал бренди и с любопытством оглядывал убранство комнаты.

— Мы вернемся через пару минут, отец Джон, — сказал он.

— А вас никто не гонит! — ответил священник, поглощенный созерцанием диковинок с тихоокеанских островов.

Эбби вышла следом за Хитом из гостиной. Одолев вверх три лестничных пролета, Хит распахнул дверь на крышу, где действительно гулял легкий ветерок. Эбби направилась прямо к ограде, откуда, как и говорил Хит, открывались совершенно дивные виды. Ей еще никогда в жизни не случалось забираться так высоко, и ее тут же охватило чувство полета, как птицу. Куда бы она ни посмотрела, везде простиралась неоглядная ширь.

— Большая часть того, что перед вашими глазами, составляет поместье Мартиндейл, — гордо заявил Хит. Сколько раз мечтал он о том дне, когда все это будет принадлежать ему, и сколько раз молился, чтобы этот день настал как можно скорее!

Эбби почти не слышала его слов. С замирающим сердцем она озиралась кругом, едва обращая внимание на Хита, хранившего непривычное спокойствие. Прошла целая минута, прежде чем она повернулась к нему и заметила его странное состояние и взгляд, устремленный через перила вниз — на землю. Она решила, что это у него после похорон, а Хит меж тем вспоминал свою последнюю встречу с Мередит. Никто не знал, что в тот роковой для нее день она была на крыше не одна. Она тогда стояла на том же самом месте, где сейчас находилась Эбби, и между нею и Хитом произошла бурная ссора.

— Хит! — тихонько окликнула его Эбби. — Что с вами? — В ее сознании молнией пронеслись слова, сказанные о нем Клементиной. Хоть он и был красив собой, его трудно было представить себе бабником без стыда и совести.

Он перевел взгляд на нее, и она, сама не зная почему, вдруг почувствовала себя беззащитной.

— Я очень тронут, что вы приехали в такой день, — мягко проговорил он. — Его лицо по-прежнему хранило странное, будто отстраненное выражение.

Эбби решила, что пора идти.

— Давайте поужинаем сегодня вечером в Клэр! — предложил Хит.

У нее сердце упало.

— Спасибо за столь любезное предложение, Хит, но я не могу показываться с вами на людях.

Хит побледнел. Такого он никак не ожидал.

— Позвольте спросить, почему? Из-за моего отца? — Он силился совладать с охватившей его тревогой, но Эбби успела заметить, как его рука так крепко стиснула перила, что аж костяшки побелели.

— Не стоит, — ответила девушка, чувствуя, что ее бросило в жар. — Как ни странно, из-за вас.