Читаем Пламенные эвкалипты полностью

— Доктор Мид попросил меня подменить его, пока он будет заменять доктора Эшбурна.

— Но доктор Мид должен был быть на месте, у себя дома, когда его искал Алфи Холбрук?

— Боюсь, его не было. — Молодой доктор явно чувствовал себя неловко.

— Тогда где же он? — Джек неожиданно понял, что молодой доктор скрывает какую-то очень важную информацию.

— Боюсь, это будет еще одним ударом, но… — Боксборо понизил голос: — Доктор Мид мертв, мистер Хокер.

— Мертв?!

— Да. — Доктор осторожно заглянул в комнату больной, где миссис Хенди как раз поила Эбби горячим чаем. — Он покончил с собой вчера вечером, мистер Хокер.

Джек был потрясен до глубины души.

— Самоубийство…

— Да. Он оставил записку, в которой признавался в своей причастности к смерти старшего мистера Мэйсона. Доктор Мид написал, что не в силах жить с этим.

— Но как он мог быть причастен к смерти Эбенезера? — Джек ничего не понимал. — Я думал, Эбенезер умер от разрыва сердца.

— Доктор Мид готовил для Эбенезера Мэйсона лекарства и полагал, что именно они послужили причиной смерти. Он оставил письмо поверенному Мэйсонов, мистеру Мартину. Меня вызывали по поводу некоторых медицинских терминов и предписании, упомянутых в признании Мида. — Доктор взглянул на часы. Было уже около полуночи. — Нет сомнений, что мистер Мартин должен был связаться завтра утром с Хитом Мэйсоном, поэтому я заеду и оставлю ему записку с информацией о смерти Хита.

— Что вы напишете в свидетельстве о смерти, док? — тихо спросил Джек.

Филип помедлил всего мгновение.

— Я думаю, учитывая сложившиеся обстоятельства, смерть от несчастного случая.

Когда служанка и домоправительница вышли из комнаты Эбби, Джек зашел к ней. Миссис Хенди строго наказала ему не задерживаться и не волновать девушку.

— Я просто хотел узнать, как ты, прежде чем ты заснешь, Эбби, — мягко сказал Джек.

«Хватит с нее на сегодня потрясений, — подумал Джек. — Не стоит говорить еще и о смерти доктора Мида».

— Мне хочется спать, но не думаю, что я смогу. У меня в голове все перепуталось, — тихо откликнулась она.

— У тебя была ужасная ночь — это не мудрено, — с пониманием отозвался он.

— Меня бы не было в живых, если бы не ты, Джек! — Эбби была очень благодарна ему за то, что он пришел сейчас ее навестить.

— Это просто чудо, что я успел. Когда я бежал по аллее и слышал твой крик… Я думал, что опоздал.

У него чуть сердце от ужаса тогда не выскочило. Он пытался крикнуть в ответ, но все заглушали отчаянные крики Эбби.

Эбби подумала о невинном ребенке, которого она потеряла, и тоска накрыла ее черным облаком. Она знала о его существовании всего несколько часов, она даже не успела по-настоящему привязаться к нему, но боль утраты становилась все острее.

— Я потеряла ребенка… — прошептала она. — Прости, я не сказала тебе о беременности… но мне было стыдно…

Не договорив, она отвернулась к окну, борясь со слезами.

— Нет твоей вины в том, что тебя изнасиловали, Эбби! — тихо сказал Джек, накрывая своей широкой теплой ладонью ледяную руку Эбби. — Мне бы хотелось, чтобы ты мне верила… и знала, что я всегда буду стоять за тебя. И знаю, что мама поступит так же и сделает все, чтоб тебе помочь.

Эбби до конца не верила Джеку. Сейчас им движет жалость, потому он и говорит о поддержке. Она хотела сказать, что Клементина уже рассказала ей об истинных чувствах Джека… но усталость неожиданно навалилась на Эбби, она закрыла глаза — и заснула.

Джек сидел возле кровати спящей Эбби почти всю ночь. Только на рассвете, когда лучи солнца позолотили холмы, предвещая наступление нового ясного дня, он спустился вниз, чтобы выпить чашку чаю. К удивлению Джека, Уинстон был на кухне, сверкая белоснежной повязкой на голове. Дворецкий явно еще не ложился — одежда на нем была вчерашняя, запачканная кровью.

Уинстону было около семидесяти, поэтому Джек беспокоился, как он сможет перенести эту травму.

— Тебе бы лечь, Уинстон? — сказал Джек, усаживаясь за кухонный стол.

— Я ждал гробовщика, мистер Хокер. Они с помощником приходили час назад.

— Я думал, они придут позже.

Джек и молодой доктор ночью перенесли тело Хита в малую гостиную, а Алфи Холбрук отправился за сержантом Брауном и заодно известил гробовщика.

— Алфи велел им не мешкать, сэр. Я думал, так будет лучше для мисс Скоттсдейл. Нехорошо, если мастер Хит будет долго лежать в одном доме с ней, после того что он наделал.

— Очень разумно с твоей стороны, Уинстон. Что сержант? Приезжал?

— Нет еще, сэр. Он приедет попозже.

Джек присмотрелся к старику — выглядел тот неважно.

— Ты в порядке, Уинстон?

— У меня страшно болит голова, мистер Хокер! — На затылке у Уинстона была здоровенная, величиной с куриное яйцо, шишка.

— А доктор тебя осмотрел?

— Я отклонил его предложение осмотреть меня, сэр. Как там мисс Скоттсдейл?

Джек покосился на бутылку рома, стоявшую на столе, — не в ней ли частично таилась причина головной боли дворецкого?

— Она спит — и это для нее сейчас самое лучшее.

— Конечно, сэр.

— Я до сих пор не могу поверить, что Хит пытался убить ее.