Читаем Плач кающегося грешника. Покаянные молитвенные размышления на каждый день седмицы полностью

Так, в окаянстве моем, я не хочу познать уз моих; я тщательно прикрываю их каждую минуту от посторонних глаз внешним образом благоговения, но совесть моя, несмотря на то, обличает меня, обличает всегда: почто (говорит она) не трезвишься, окаянный? Или не ведаешь, что уже при дверех страшный День Судный? Восстани и укрепись, расторгни свои узы: для тебя есть еще сила, могущая тебя вязать и разрешать! Так всегда обличает меня святая совесть; но я сам не хочу расстаться с моими сетями и оковами; я каждый день плачу и рыдаю о том, но остаюсь связанным теми же самыми страстями…

О окаянный и страстный! Я нимало не забочусь о благом преуспеянии в моей жизни, нимало не страшусь смерти, опутанный сетями. Моя наружность принимает вид благоговения в присутствии других, но душа остается скованною непристойными помыслами; по внешности я тщательно стараюсь казаться благоговейным, а по душе — я мерзок в очах Божиих: лицемерно подслащаю речь мою, когда говорю с людьми, а сам исполнен горести и лукавого произволения… Что мне делать в день Суда Божия, когда Бог откроет вся тайная на Судищи Страшном? Великий страх оковывает часто мое грешное сердце: я чувствую, что затянут узами неисчетных беззаконий моих; я знаю, что там ожидает меня мука вечная, если здесь не умолю со слезами моего Судию… Вот почему припадаю к стопам Твоим, Владыко! Не удержи щедрот Твоих во гневе Своем, Господи! Ты Сам ожидаешь моего обращения. Ты не желаешь видеть никого во огне неугасающем, ибо Ты всем человекам хощешь спастися в жизнь вечную; дерзая на человеколюбие Твое, умоляю Тебя, Иисусе Христе, Сыне Божий, призри на меня и помилуй меня! Изведи из темницы беззаконий душу мою, да воссияет светлый луч Твой в моем помышлении — прежде, чем отойду на будущий Суд Страшный, когда уже невозможно будет покаяние во грехах… Страх объемлет меня, окаянного и многонемощного, или лучше сказать — нечестивца: как я пойду туда, не готовый и совершенно обнаженный от всякой добродетели! Страх и трепет связуют меня, когда вижу, сколь я ленив к доброму, как обуреваюсь грешными помыслами, когда вижу, что повинуюсь бесам, которые обольщают меня сластьми на погибель… Я уподобился купцу ленивому и нерадивому, который с каждым днем теряет свой капитал и проценты; так и я, страстный, сам себя лишаю небесных благ среди многих искушений, влекущих меня на зло… Я сам чувствую, как враги окрадывают меня ежечасно, и вопреки желанию моему вовлекаюсь в постыдные помыслы, которые ненавижу… Ужасаюсь при мысли о моем злом произволении, при мысли о том, в чем оно погрешает безрассудно, страшусь, когда помышляю о моем ежедневном раскаянии, которое не имеет под собою твердого основания — в воздержании, ибо не допускает до сего враг души моей: каждый день полагаю я основание, и снова своими же руками разрушаю труды свои. Нет, еще не положило доброго начала мое доброе покаяние, еще не видно конца моему злому нерадению! Я все еще работаю желаниям врага моего, усердно исполняя все, что он ни захочет… О, кто даст главе моей воду неиссякаемую и очам моим источник слез? Пусть бы ручьем текли сии слезы, и я всегда плакал бы пред Всещедрым Богом, дабы послал Он благодать Свою исторгнуть грешника из пучины морской, увлекающей ежечасно блудную душу мою бурными волнами греховными! Усилились злые хотения мои, они стали язвами неисцельными… Блудница оная стала вдруг целомудренною, объятая страхом Суда Божия; она возненавидела скверный грех, воспоминая будущее осуждение вечное и нестерпимые муки. А я, несчастный, молясь ежедневно противу страстей греховных, не отвращаюсь от них, но все еще остаюсь в моем злом обычае и надеюсь покаяться впоследствии… И суетным обещанием такого покаяния всегда сам себя обманываю: всегда говорю, что каюсь, но на деле никогда не каюсь; на словах только каюсь со тщанием, а на деле далек от покаяния; а если еще при этом благополучно течет жизнь моя, то и вовсе забываю бренность естества моего, забываю, что грешу сознательно, и еще более погружаюсь в бездну греховную… Исав не обрел места покаянию, потому что с наглым намерением совершил грех, а не по увлечению согрешил: он и Бога не устыдился, и родителей огорчил не по заблуждению, а сознательно, и притом, что родители наставляли его во всем добром. Не обрел места покаянию и Иуда предатель, потому что согрешил, пребывая с Самим Господом, и знал, что делал, ибо имел и опыт благодати Божией… (Мф. 26, 47–50).