Читаем Питер. Война полностью

Молчание. Таджик традиционно игнорировал шутки скинхеда.

– Надо уходить, – сказал он наконец.

…Этот санузел был странным. Даже вместо обычной для метро надписи «СУ номер такой-то», здесь висела другая. «Аварийный выход 1 линии».

– Куда выход-то? – не понял Комар.

– Наверх, – сказал Убер. Таджик кивнул.

* * *

Много времени заняла подготовка. Облачение в химзу, подгонка снаряжения, запечатывание швов. Опытный Убер и невозмутимый Таджик скотчем проклеивали стыки, чтобы не попала радиоактивная пыль. Умельцы.

– Скотч – великая штука! – восхитился Убер. – Таджик, брат! Я смотрю, ты просто виртуоз скотча!

Комар и Герда послушно позволяли себя одеть. Словно маленькие дети, которых крутят и вертят, собирая на прогулку в тоннель, заботливые родители. Комар поморщился.

– Ты был наверху, как понимаю? – Убер посмотрел на него в упор. – Давай, колись.

– Один раз, – признался Комар. – Года два назад. Но диггера из меня не вышло, – он отвернулся, дернул головой. – Не спрашивай.

– Я что? Я-то деликатный. А вот он, – Убер мотнул головой в сторону Таджика, – сука, любопытный, прямо страсть. Повернись. Теперь еще. Теперь подпрыгни. Еще выше! Еще! Больше энтузиазма!

– Зачем? – Комару это, наконец, надоело.

– Да так, по приколу. Нормально, нигде не брякает. Противогаз умеешь надевать?

– Э…

– Понятно. Смотри, как это делается, – скинхед продемонстрировал, затем стянул снова.

– Тебе хорошо, ты лысый, – сказал Комар с завистью. Резина противогаза на волосы надевалась плохо, страшно больно.

– Не лысый, а бритый, – поправил Убер. – И ничего хорошего – вспотеешь и прилипает. Детскую присыпку надо. Или тальку. Таджик, у тебя присыпки нет, случайно?

– Давай помогу, – это уже Герде. Та покачала головой.

– Давай, давай, не до деликатности. Родина в опасности!

Еще спустя полчаса они были готовы. Убер критически оглядел маленький отряд, хмыкнул.

– Выглядим настолько дерьмово, что можем сойти за сумасшедших. Или за героев. За нормальных людей уже никак.

– Убер! – возмутилась Герда.

– Что Убер? Правда глаза колет? – скинхед помедлил. – Но до выхода нужно сделать одно дело.

Убер вытащил пластиковую бутылку с мутной красноватой жидкостью, поболтал в руке. Кажется, это то самое, что пили покойные бандиты.

В глазах Комара отразился ужас.

– Зачем?!

– Мы пойдем пьяными? – Герда подняла голову, нахмурилась. – Ты в своем уме?

Убер развеселился.

– Ну, вы и дети. Алкоголь, выпитый до облучения, снижает последствия оного облучения. А после – связывает и выводит радионуклиды из организма. Других средств радиозащиты у нас нет. Единственное, надо бы еще что-нибудь с йодом сожрать…

Таджик молча выложил на пол красно-желтую пачку и цветные тюбики. Воцарилось молчание.

– Соль с йодом, – прочитал Комар. – Целая пачка. И еще шприц-тюбики с радиозащитой… надо?

Убер остановился. С сожалением посмотрел на содержимое бутылки.

– Ну, блин. Такую идею на корню зарубили!

* * *

Готовые, упакованные, они стояли в шлюзе вентшахты. Неужели это происходит на самом деле? Герда поежилась. Она никогда не хотела быть сталкером – разве что очень давно. За этой дверью бурлила чудовищная жизнь. Твари. Мутанты. Опасности. Мертвый город, полный призраков. Беда.

Но другого выхода нет. Герда вспомнила о веганцах, о Щеглове. «Убей своих друзей», червь в стеклянной банке из-под детского питания… Передернулась. Нет, лучше наверх, через радиацию.

– Комар, ты точно запер дверь внизу? – спросил Убер. – А то что-то дует.

Пора. Скинхед вместе с Комаром ухватились за рычаг.

– Залипла, сука! Таджик, помоги!

Вместе с молчаливым Таджиком они уперлись в рычаг двери. Раз-два, взяли! Крииии.

Рычаг, наконец, поддался. Гермодверь отворилась.

В первый момент они зажмурились. Из двери вливался в тамбур поток неразбавленного белого света.

– Вот, блин, – Убер закрылся рукой. – А это еще ночь!

Герда, в последний раз побывавшая на поверхности много лет назад, еще до Катастрофы, ошалела. Глаза ее, привычные к вечному полумраку, слегка разбавленному светом карбидок и электрических фонарей, запросили пощады.

Убер выпрямился, встал в проеме. Герда сквозь слезы и режущую боль видела его истончившийся в потоке света высокий силуэт.

– Леди и джентльмены, приглашаем вас на увлекательную прогулку по ночному Петербургу! – объявил скинхед. – Похороны за ваш счет!

– Убер!

Скинхед повернулся к компании.

– Готовы? – спросил Убер. – Ну все, двинулись. С богом.

* * *

Пространства оказалось много. То есть, до черта и больше. Темные облака зависли в белесом питерском небе, света, чтобы все рассмотреть, хватало. После мрака подземелий его, света, было даже слишком много.

Герда огляделась, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Слева – горчичного цвета здание, две серые колонны на входе. Рядом – маленькая желтая часовенка.

За ней возвышается желтая, окуполенная громада Владимирского собора.

Отдельно от собора – двухъярусная колокольня.

У Герды от простора едва не закружилась голова. Девушка охнула, села на землю. Хотелось уцепиться за что-то, чтобы не улететь туда, в полное света бесконечное пространство над головой. Она ухватилась двумя руками за ржавые перила ограждения.