Читаем Питер. Война полностью

Михайловский замок, позже

Заросший лианами и окруженный стволами огромных деревьев, замок напоминал скорее гнездо драконов, древнюю скалу, чем творение человеческих рук.

Убер молча рассматривал чудовищное строение. Инженерный замок. Любимое детище Павла Первого, странного и несчастного российского императора. Сын Екатерины Великой не унаследовал матушкиных грехов, но и благих дел ее повторить оказался не в состоянии. И был убит собственными офицерами в этом самом замке. Печальная история.

– Надеюсь, ты не собираешься и туда лезть? – Герда нахмурилась.

Убер повернулся, на девушку уставились круглые окуляры противогаза. Скинхед тяжело вздохнул, даже стекла запотели.

– До этого не собирался. Но твое замечание болезненно задело мою мужскую гордость. Теперь у меня нет выбора. Придется лезть.

Герда повертела головой. Растерянно.

– Он шутит? – спросила у Комара с надеждой.

Владимирец пожал плечами:

– Кто знает?

– Давай, конечно, лезь! Думаешь, я буду тебя останавливать? Не дождешься! – возмущенная Герда ушла и села рядом с Таджиком. Тот поднял голову, посмотрел на девушку. Но ничего не сказал. Ахмет, нахохлившись и ненавидя всех, сидел поодаль.

– Ты что, серьезно? – спросил Комар негромко.

Убер пожал плечами.

– Да нет. Что я, дурак? Просто у меня рядом с замком тайник, с одной заброски остался. Хорошо бы проверить. Только Герде не говори. А то подумает, что я осторожный и умный, а кому это надо? Мужчина в глазах женщины должен быть безбашенным. Иначе ему секс светит только за деньги.

– Секс? – Комар заморгал. – Ээ… Ты имеешь в виду… Герда и ты…

– Тебе все бы о бабах! Озабоченный. Стыдись!

Комар только рот открыл. С Убером вечно так – вроде прокололся он, а идиотом чувствуешь себя ты.

Скинхед достал бинокль, принялся изучать замок сантиметр за сантиметром.

– Нет, все-таки мы туда не пойдем, – Убер убрал бинокль от глаз. – Плакала моя заначка.

– Серьезно?

– Серьезней некуда. Там бегунцы. Самые обычные. Целое стадо, голов под сорок.

– Это опасно?

– Как тебе сказать… – Убер вздохнул. – Тебя давно живым ели на завтрак?

Комар содрогнулся. «Поиглаем?»

– Совсем недавно.

– Ээ… – скинхед замялся. – Понятно.

Бегунцов стало больше. Копошащееся, похрюкивающее стадо возилось рядом с громадой Инженерного замка. Хорошо, сильный холодный ветер относил запах беглецов в сторону от стада, иначе бы так просто не разошлись. Бегунцы – это четвероногий сгусток злобы и ярости, с зубастой пастью от уха до уха, как у Чеширского кота в детских книжках.

– Мда, – промычал Убер. – Похоже, раз тут облом, придется нам проверить, есть ли жизнь на Марсе.

Комар растерянно повертел головой.

– Где жизнь?

– На Марсовом поле. Ты прямо не питерский.

Комар подумал. Провел перчаткой по влажным каплям на ржавых перилах. Посмотрел на ладонь, потом на Убера.

– Я не питерский. Я – подземный.

Убер вздохнул.

– Нашел чем гордиться. Дитя подземелья. Ладно, насчет Марсова поля мы еще подумаем, а пока все в сад!

– В какой еще сад? – удивился Комар.

– В Михайловский!

* * *

Они пересекли Инженерный сквер, вышли к Садовой улице. Перелезли через покосившийся забор, затем вышли к пруду, целиком заросшему ряской и фиолетовым мхом. Через пруд в самом узком месте вел крошечный каменный мостик. За мостиком простиралась ровная местность. Ноги Комара провалились. Они шли по мягким, заросшим синевато-зеленой растительностью кочкам.

«Открытая местность, заросшая хрен знает чем», так описал Убер Михайловский сад.

Сейчас Комар мысленно с ним согласился. Когда-то Михайловский сад украшали высокие мощные деревья – Комар вспомнил фотографию из заброшенного дома. От деревьев остались пеньки, тут и там на земле лежали прогнившие изуродованные стволы. Возможно, деревья погибли от радиации. На смену им пришли невысокие растения, похожие на зеленые-синие-розовые фаллосы. Кажется, некая сила старательно уничтожала прежнюю растительность, чтобы превратить все здесь в сексуально озабоченный ландшафт.

Убер почесал затылок. Потом обошел заброшенный фонтан, нашел сухую длинную ветку. Взял наперевес, как боевой шест.

– Найдите себе по такой фигне. Будем играть в монахов Шаолиня.

В поисках подходящей палки Комар наткнулся на табличку. «По газонам не ходить», – прочитал он. Табличка на удивление хорошо сохранилась…

Тронулись. Убер шел впереди и не затыкался.

– Прошу обратить внимание, дамы и господа! Слева от вас находится Русский музей. Вы видите это здание за пять минут до того, как мы пройдем мимо, – и никогда больше его не увидим…

Компаньоны оставили Русский музей по левую руку и двинулись к Храму-на-Крови. До него было еще метров двести…

Идти стало труднее. Мягкие кочки. Трясины с коричневой, мутной водой, которые нужно обходить. Папоротники вокруг заросших серой ряской прудов. Странный цвет растительности – бледно-розовый, полупрозрачный. Словно побеги лежалой картошки.