– Чего-о?

– Ино! Е-те-тива!

Убер некоторое время стоял, замерев – словно его огрели по затылку. Потом осторожно сказал:

– Асисяй, ты?

Чудовище заворчало.

– Ино!

– Кино, что ли? – скинхеда вдруг озарило. – Комар, прикинь, это же…

– Ино! – потребовало чудовище, надвинулось на Убера. Эта пародия на клоуна казалась нелепой, но пугала до чертиков. Чудовище нависло над Убером.

– Детектива, ирод! – закричал Убер. – Детектива!

Чудовище замолчало. Наклонило голову набок.

– Е-те-тива!

– Кино!

– Е-те-тива! – скинхеда вдруг подняли и втиснули в стену. Огромная лапа чудовища, казалось, сомнет Убера к чертовой матери. Комар вскочил… упал на пол… отбитые ноги не держали.

– Любовь!! – заорал притиснутый к стене скинхед. Чудовище медлило. Затем вдруг отпустило Убера – тот рухнул на пол – и отодвинулось.

Тишина. Где-то вдалеке слышен писк тысяч крыс.

Чудовище повернулось к компаньонам, и… Комар не поверил глазам. Пошло прочь.

– Чего хотел-то? – спросил Убер растерянно, ему вслед. Клоун повернул голову, медленно выдохнул – шумно вырвался воздух, пыль заплясала вокруг. Как-то совершенно по-человечески пожал плечами и пошел вниз. Прямо на крыс. Те заволновались…

– Ты когда-нибудь такой номер видел? – спросил Убер. Комар, превозмогая боль, пожал плечами.

– Я такого номера даже в цирке не видел.

Убер захохотал. И внезапно – закашлялся, упал и задергался. Словно в припадке.

* * *

Комар стащил с него противогаз. Из маски вылилось целое море воды.

Лицо Убера было белым – как полотно.

– Ты в порядке? – прозвучало глупо.

Скинхед мотнул головой, протянул руку. Комар отдал ему маску.

Убер помедлил. Сел, морщась от боли, сплюнул кровью. Оскалился Комару и подмигнул. Искаженное, вымотанное лицо скинхеда было пугающим.

В следующий момент он снова начал кашлять.

С такой силой, словно внутри Убера что-то рвалось. Сплюнул в сторону.

– Ты точно в порядке?

Вместо ответа Убер натянул маску, Комар помог ему прикрыть шею воротником. Пока скинхед приходил в себя, Комар нашел между кресел обрывок каната, смотал его в бухту.

Внизу, на манеже грустный клоун-чудовище сражался с крысами. И серое зло, похоже, побеждало. Как ни печально.

– Ну, все, надо уходить, – скинхед встал на ноги. – Двинулись. Таджик уже грустные песни поет, вспоминая о счастливых годах нашей совместно проведенной юности.

Убер снова выглядел… обычно.

– Да вы познакомились с ним два дня назад! – возмутился Комар.

– Просто он чувствительный.

* * *

Они поднялись по лестнице на второй этаж, побежали по коридору. Внезапно коридор закончился, перед ними была глухая стена. Тупик.

– Тупик, – сказал Убер. Капитан Очевидность, блин.

– Ага.

– И Таджика нигде нет.

Скинхед обошел все углы, остановился озадаченный. Почесал затылок.

– Тут ветер, – сказал Убер наконец.

– И что?

– Просто тут его быть не должно.

Скрипнула дверь. Они с Убером как по команде развернулись, вскинули оружие. Свет ворвался в коридор – мягкий свет Луны, заглядывающей в окно. Для подземных глаз Комара это было все равно, что мощный прожектор. Он прищурился. В полосе света темнела чья-то плотная фигура.

– Позвольте поинтересоваться, милостивые государи, – прозвучал мягкий дикторский баритон: – почему так долго? Мне чуть было не пришлось ждать.

Комар прищурился:

– Таджик, живой?!

Тот кивнул.

– Я думал, мне конец, – сказал он буднично. – Истратил последний патрон. Ходит тут один. Ино, ино, спрашивает.

Убер усмехнулся.

– Зачем ты заперся в кабинете директора? – спросил Комар, оглядываясь.

– Я бы не назвал это верным определением, поскольку все же это кабинет не директора, а художественного руководителя. Худрук цирка был необычный человек, – Таджик помедлил. – К тому же здесь гораздо удобнее.

Кабинет был великолепен. Не формальное место исполнения служебных обязанностей, а мастерская человека, который здесь работает, творит – по-настоящему.

Огромный стол, заваленный рисунками и фигурками животных. Смешной клоун на столе. Мячики и гравюры.

На стене – фотография пожилого человека с белыми седыми волосами вразлет вокруг лысой макушки. Человек слегка улыбался. Обаятельный и грустный. И какой-то по-детски наивный.

Комар с Убером переглянулись.

Стены кабинета были увешаны десятками фотографий и рисунков. Все совершенно разные. Словно ребенок игрался, собирая без всякой системы или цели все, что ему нравилось. Все. От цветных шаров, фотографий детей и кошек, до абстрактных фигур и консервных банок. Никакой видимой системы в этом не было.

– Слава Полунин, – сказал Убер. – Ничего себе. Легендарный Асисяй. Великий клоун. Я видел его «Снежное шоу» – и рыдал как мальчишка. Это было действительно круто.

«Аси-сяй», вспомнил Комар. «Ино-ино».

– Думаешь, это он?

Убер пожал плечами.

– Да кто знает? Ох, уж эти творческие личности. Таджик! – Убер подошел к окну, выглянул на улицу. – Как насчет того, чтобы выйти через окно?

Тот пожал плечами. Комар показал Таджику бухту каната, позаимствованную в зрительном зале. Хороший канат, должен выдержать.

Таджик кивнул.

– Только после вас, – сказал вежливо.

Глава 26

Михайловский замок