Читаем Письма к провинциалу полностью

В подобной манере Монтальт создал шесть первых Писем о морали иезуитов. Поскольку основные принципы его противников были изложены, а сами Письма удостоились ожидаемого успеха, то наш автор решил остановиться на десятом, что совпадало и с советами друзей, призывавших больше не писать. Однако назойливость иезуитов вынудила его, вопреки желанию, создать и восемь последующих Писем. Последние не уступали своим предшественникам ни в изяществе формы, ни в отточенности слога, за исключением разве шестнадцатого, с публикацией которого Монтальт, по собственному свидетельству, спешил из — за полицейских дознаний, производившихся среди издателей. Поэтому данное Письмо оказалось несколько длиннее <см. с. 342 наст. т. — О.Х.>, чем того хотелось бы автору, однако, на мой взгляд, чрезмерных длиннот читатель в нем не усмотрит. Что же касается двух завершающих, то, если они не покажутся столь же лаконичными, как другие, причиной здесь будет вовсе не нехватка времени. Просто сам затронутый предмет, при всех усилиях, приложенных Монтальтом, не поддался сжатому объяснению. В остальном завершающие Письма выглядят тщательно отшлифованными и весьма заботливо отделанными, в особенности восемнадцатое, на которое, как мне рассказали, автор потратил больше времени, чем на любое другое.

II. Последствия, вызванные публикациейПисем к провинциалу:усердие парижских кюре, направленное против морали казуистов. Мнение съезда духовенства по данному предмету

Громкий триумф и всеобщее одобрение, заслуженные Письмами к провинциалу во Франции, привели к тому, что здесь осталось лишь незначительное число лиц, настроенных в пользу иезуитских воззрений и проникнутых духом последних. И хотя влияние отцов — иезуитов было велико и простиралось повсюду, учение их подобного распространения не получило. Поэтому максимы свои им удается сбывать лишь по захолустным коллегиям. Если же для пропаганды своих взглядов иезуиты пишут пухлые тома, то таковых никто не читает. Для опустошения некоторых душ члены Общества еще, правда, пользуются исповедью, превращенной в тайное судилище, однако остальная церковь тем временем следует истинным правилам. Она неусыпно хранит благочестивые суждения, воспринятые οχ древних отцов и пастырей, воплощая их публичные наставления в обиходную практику.

Здесь и коренилась причина всеобщего возмущения, с самого начала вызванного Монтальтовыми Письмами во Франции. Все испытали настоящий ужас от чудовищных воззрений, о которых сообщалось в данном труде. Едва ли можно было поверить даже, увидев их собственными глазами, что подобного рода суждения могли когда — нибудь проникнуть в ум католических теологов. Таким являлось не только настроение простонародья и людей, не искушенных в богословских материях, но также и большей части духовных лиц, монахов и в особенности кюре, к большому счастью почти не руководствовавшихся решениями казуистов в исповедальной практике.

Парижские кюре, известные всему королевству совестливостью и благочестием, и являющиеся также в большинстве своем докторами Сорбонны, были первыми, кто открыто поднялся против иезуитских злоупотреблений. По поводу последних весьма сетовал г — н Рус (Rousse), кюре прихода Сен — Рош (синдик этих прославленных священников, почитаемый за заслуги, знания и преклонные годы), на очередной ассамблее, состоявшейся 12 мая 1656 г. Он предложил, чтобы комиссия, составленная из числа самих кюре, подтвердила, действительно ли в книгах казуистов содержатся положения, сообщаемые Монтальтом, дабы потребовать полного запрещения его Писем, если подобных положений нет у авторов, которым они приписываются, либо осуждения казуистов, если упомянутые положения верно извлечены из цитируемых источников. Но поскольку в это самое время в Парижском диоцезе, относящемся к юрисдикции архиепископа, имели место волнения, указанный замысел не получил практических последствий и кюре были вынуждены повременить с его исполнением.