Читаем Письма к провинциалу полностью

В Предисловиях к предшествующим изданиям я удовлетворялся указаниями относительно Монтальтова замысла, осуществленного в Провинциальных Письмах, а также моего собственного — при их переводе и составлении Примечаний. Я не отважился слишком много рассказывать о пользе, которую церковь могла бы обрести от нашего труда, из опасения быть обвиненным либо в тщеславии, либо в небрежности, приводящей к ложным догадкам. Но поскольку Бог, сверх всякой нашей надежды, благословил сделанное, я не могу в настоящее время уклониться от полного раскрытия читателям обстоятельств, приведших к возникновению Писем. Надеюсь, читатели, ознакомившись с моим безыскусным рассказом, признают, что Сам Бог вдохновлял и направлял замысел Монтальтова сочинения. Надеюсь, они восхитятся и воздадут хвалу Провидению, которое столь часто производит величайшие и наиболее важные для блага церкви последствия от вещей, в момент появления ничем не примечательных. Прекрасно понимаю, что большинство изложенных мной фактов известны, в особенности во Франции, всем, кто сведущ в предмете Монтальтовых споров. Однако здесь[380] они известны в гораздо меньшей степени, а потому небесполезно будет о них упомянуть, чтобы тем самым сохранить их в памяти потомков. Поэтому я восстановлю ход событий от самого начала споров в Сорбонне и сделаю наиболее краткий, насколько мне удастся, их обзор.

I. ИсторияПисем к провинциалу:что послужило причиной их написания и как они создавались Монтальтом

Намерение перевести Провинциальные Письма потребовало сбора точных сведений относительно всего, имевшего место до и после рассматриваемой дискуссии, поэтому от моего внимания ускользнуло лишь незначительное число фактов, сколько — нибудь связанных с данным предметом. От людей, весьма заслуживающих доверия в связи с затронутым здесь вопросом, я узнал, что Монтальт, публикуя первое Письмо, не думал ни о чем, кроме своих теологических разногласий с иезуитами[381]. Вот как, согласно рассказам вышеупомянутых уважаемых людей, все это происходило.

В Сорбонне разбиралось Второе письмо г — на Арно[382], и диспуты по данному поводу обрели всеобщую известность. Люди, незнакомые с предметом спора, посчитали, будто речь идет об основаниях веры или, по крайней мере, о каком — то вопросе, имеющем чрезвычайное значение для религии. Те же, кто был осведомлен относительно сути упомянутого предмета, с не меньшим прискорбием, чем за заблуждениями людей простодушных, наблюдали за аналогичными дискуссиями в среде теологов. Однажды, когда Монтальт по обыкновению встретился кое с кем из своих друзей, речь случайно зашла о том чувстве горечи, которое они испытывают при виде мнений, навязываемых лицам, не способным со знанием дела судить о сорбоннских дискуссиях, поскольку, появись у таких людей понимание подлинной сути происходящего, они бы стали презирать все эти дрязги. В итоге, участники разговора пришли к единодушному признанию важности данной темы и желательности того, чтобы каким — либо образом были разрушены иллюзии, разделяемые светом. Тогда один из собеседников высказал мысль, что лучшее средство достичь успеха в таком деле — предъявить публике специальный Фактум, где бы показывалось, что в Сорбонне не спорят о чем — то важном и серьезном, но имеет место /только словесная перепалка и чистое крючкотворство, обязанное своим сушествованием лишь двусмысленным терминам, которых не хотят разъяснить. Все одобрили предложенный замысел, но никто не отважился взяться за это исполнение. Тогда Монтальт, почти ничего еще не написавший и не представлявший себе, насколько он способен преуспеть в подобных делах, сказал, что знает, как можно было бы правильно составить этот Фактум, но берется лишь за общую разработку замысла, надеясь найти кого — то, кто сумел бы его отточить и подготовить к печати черновые наметки.

Таковы были обстоятельства, при которых Монтальт взял на себя это обязательство, еще совершенно не намереваясь создавать цикл Писем. На следующий день он собирался начать работу над обещанным проектом, однако вместо наброска сразу получилось первое Письмо в известном нам сегодня виде. Монтальт сообщил о нем одному из своих друзей, нашедшему вполне уместным незамедлительно отдать текст в печать, что и было исполнено.