Читаем Письма к Олимпиаде полностью

После этого я желаю сказать и о другом, что хотя и кажется странным, однако истинно: именно, если кто совершит весьма хорошее и благородное дело, но без труда, опасности и страданий, тот не получает какой-либо большой награды. Каждый получит свою награду по своему труду (1 Кор. 3, 8), не сообразно с величиной добродетельного поступка, а соответственно тяжести претерпенного им. Вот почему и Павел, хвалясь, хвалится не только доброй деятельностью и совершением чего-либо благородного, но и перенесением несчастий. Произнесши слова Христовы служители? (в безумии говорю:) я больше (2 Кор. 11, 23) и стараясь путем сравнения показать свое превосходство над ними, он не сказал: Столь многим и столь многим я проповедовал, но, пропустив, что совершил он добродетельного, исчисляет страдания, какие потерпел он, говоря: Я гораздо более [был] в трудах, безмерно вранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока [ударов]без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине [морской]; много раз [был] в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и ж, аж, де, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних [приключений], у меня ежедневно стечение [людей] (2 Кор. 11, 23–28).

9. Видишь ряд страданий и поводы к похвальбе? Затем он присоединяет к ним дела добродетели, но и здесь опять большее превосходство принадлежит страданию, а не подвигам добродетели. Сказав: нападение на меня ежедневно, то есть говоря о постоянных заключениях в тюрьму, беспокойствах, опасностях (это и значит выражение нападение на меня), он присоединил: забота о всех церквах (попечение всех церквей) (2 Кор. 11, 28). Не сказал: исправление, но: попечение, что более относилось к страданию, чем к делам добродетели. Подобным образом и следующие слова: кто изнемогает, — говорит он, — и не изнемогаю? (ст. 29). Не сказал: «исправляю», но: изнемогаю, и опять: Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся? Не сказал: я освободил от соблазна, но: я сделался участником в унынии. Потом, показывая, что все это в особенности сопровождается наградами, присоединил: Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею (ст. 30). Дальше опять прибавляет в том же роде: бегство через окно, с помощью корзины, по стене, — а это опять было страдание. Итак, если страдания несут великие награды, а уныние тягостнее и мучительнее всяких страданий, то подумай, сколь велики воздаяния. Не перестану постоянно повторять тебе это, чтобы исполнить теперь то, что я пообещал вначале, именно, чтобы из самого уныния заимствовать размышления, которые рождали бы тебе облегчение уныния.