Читаем Письма (1856) полностью

Князь Щербатов поручил мне просить Вас, любезнейший Иван Иванович, пожаловать к нему в пятницу вечером и жаловать в прочие — пятницы. Там, кажется, будут и другие редакторы и литераторы, с которыми со всеми он хочет познакомиться. Только он просит извинить его, что, за множеством дел и просителей, он не может делать визитов. Вечер же самое удобное время, говорит он, даже когда понадобится объясниться по журнальным делам. Он спрашивал меня, кто теперь есть здесь из наших литераторов (разумеется порядочных). Я назвал П. В. Анненкова, Григоровича, Толстого; он усердно приглашает и их. О Василии Петровиче Боткине я не упомянул, потому что не знал о приезде его. Помогите склонить их поехать к князю, там они найдут немало наших. А как давно с Вами не видались; не увидимся ли во вторник, а не то так в субботу у Языкова?

Ваш Гончаров.

Князь считает Вас уже за знакомого и ожидает прямо к себе без церемоний.

Ю. Д. ЕФРЕМОВОЙ Осень 1856. Петербург

Я, может быть, приеду к Вам, Ю[ния] [Дмитриевна], часу в девятом пить чай и потом возьму Вас с собой на бал в Полюстрово, а Вы будьте готовы, да пожалуйста приготовьте мне письмо, которое я писал Вам из Англии, мне крайняя надобность, я сегодня статью пишу об этом.

Ваш друг Ваничка.

А. А. КРАЕВСКОМУ 1 декабря 1856. Петербург

Рукопись Костомарова возвратится к Вам еще через несколько дней: мне она прислана, чтобы сообразить с делом и рапортом А. И. Фрейганга, а потом доставлена будет к Вам из комитета при отношении. Как только я освобожусь от Ваших корректур, так и посмотрю, что надо будет исключить или исправить из тех мест, на которые Фрейг[анг] обратил внимание комитета. Рукопись печатать дозволено, но не безусловно: на обязанность комитета возложена вся ценсурная обязанность.

Не напечатаете ли Вы прежде введение, чтобы потом в следующей книжке три главы могли быть напечатаны рядом, и 2-я глава пришлась бы в середине, а не на виду, чтобы на ней не сосредоточивалось внимание читателя, как желает начальство.

Статья Дудышкина должна подвергнуться таким изменениям, что он на это никак не согласится: он конечно предпочтет подождать, а не исключить из нее сущность.

До свидания — вероятно, уж в комитете.

Я переговорю о статье с Дудышк[иным] при свидании.

1-го дек[абря]

[18]56 г.

Суббота.

А. А. КРАЕВСКОМУ 2 декабря 1856. Петербург

В «Соврем[енной] хронике» «Отеч[ественных] зап[исок]» составлена из Полн[ого] собр[ания] законов статья о порядке освобождения крестьян Остзейск[ой] губ[ернии] от помещичьей власти: так как это щекотливый предмет, то я покажу завтра пораньше утром князю Щербатову и полагаю, что затруднений не встретит. Если можно, то зайду к нему даже сегодня. Не сетуйте за небольшое промедление, но у нас на этот счет, особенно теперь, есть особые приказания.

До свидания.

Ваш

Гончаров.

Я задержал только две формы: прочее всё сбыл.

2 дек[абря].

А. А. КРАЕВСКОМУ 3 декабря 1856. Петербург

Выписки из Собран[ия] закон[ов] о эстл[яндских], курл[яндских] и лиф[ляндских] крестьянах велено исключить.

Статья о Некрасове вовсе не пойдет: получено об этом наконец строгое предписание.

Теперь сижу за Костомаровым и завтра думаю отправить его в комитет.

До свидания.

Ваш

Гончаров.

3 дек[абря]

[18]56.

Н. А. СТЕПАНОВУ 14 декабря 1856. Петербург

Ценс[урный] комитет не согласился на заглавие «Наши», так как издание под этим заглавием было несколько лет тому назад не дозволено. Поэтому потрудитесь, почтеннейший Николай Александрович, изменить название как на объявлении, так и на утвержденном уже мною заглавном листке Альбома — и потом пришлите показать мне, что Вы придумаете. Если же Вы непременно захотите удержать это название, то надо будет представлять в Главное управление ценсуры: Вы, вероятно, не захотите испытать замедление и охотно измените эту безделицу.

Ваш Гончаров.

Посылаю Вам Ваше объявление.

14 декабря

[18]56.

А. А. КРАЕВСКОМУ 21 декабря 1856. Петербург

Я полагаю, что, согласно предписанию, всего лучше поместить введение и две первые главы зараз, чтобы это составило три главы. Но надо только наблюсти, чтобы 2-я глава не была закончена чем-нибудь резким. Я разделять на главы не буду и не могу, потому что не помню, сколько всего глав: потрудитесь сделать это сами, а на меня и начальство, и автор могут быть в претензии.

Постараюсь послезавтра возвратить всё это, то есть в воскресенье; если же не успею, то в понедельник около обеда.

До свидания.

Ваш

Гончаров.

21 дек[абря]

[18]56.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза