Читаем Письма (1856) полностью

При этом долгом считаю предупредить Ваше Сиятельство, что как допущение в печать рукописи г-на Валуева, с известными исключениями, состоялось по определении Ценсурного комитета, о чем завтра подпишется протокол, то затем едва ли могут быть сделаны в статье перемены, разве с разрешения Главного управления ценсуры. Как по этой причине, так и вследствие вчерашнего личного объяснения, я счел уже бесполезным отдавать статью опять в Ценсурный комитет.

Ценсор И. Гончаров.

31 мая

1856.

А. А. КРАЕВСКОМУ 8 июня 1856. Петербург

Вчера кн[язь] Щербатов получил от Валуева письмо, где тот жалуется на ценсуру. Дело решится большинством голосов, но князь желает видеть рукопись. Вероятно, пропустят всё. Потрудитесь, сделайте одолжение, отослать статью Валуева к князю Щербатову, в Моховой улице, в собственном доме, а не ко мне, потому что я завтра переезжаю на Безбород[кину] дачу.

Я сказал князю, что рукопись будет доставлена к нему не позже понедельника. Он сам торопится, чтоб она поспела в нынешнюю книжку.

До свидания — в одно из воскресений.

Ваш

Гончаров.

8 июня

1856.

А. В. ДРУЖИНИНУ 26 сентября 1856. Петербург

Третьего дня, то есть в то же утро, как Вы у меня были, я встретил на улице князя Вяземского, объяснил ему Ваше дело и просил ускорить утверждением Вас редактором «Б[иблиотеки] д[ля] ч[тения]». Он же сказал мне, что в субботу, нынешнюю или следующую, будет заседание Главн[ого] упр[авления] ценсуры, следов[ательно], всё может быть решено. Я сказал к[нязю] Вяз[емскому], что я привезу к нему Вас поговорить об этом: он с удовольствием согласился. Он теперь в городе (в Троицком переулке, в доме… в доме… забыл, кажется Соколова, подле будки, против дома Лубяновского): если хотите, заезжайте ко мне в четверг или в пятницу часов в 12 утра, и мы поедем, или же одни — от моего имени часу в первом, в половине или даже в исходе, раньше нельзя — он спит. — Полезно бы было до субботы, то есть до заседания, напомнить ему, и в то же время справиться в канцелярии министра, готовят ли они доклад об этом к заседанию Главного управл[ения], - Гаевский вчера сказывал мне, что будто всё уже кончено, то есть что справки, сведения, разрешения и т. п. — всё есть — дело стало только за утверждением.

Всё это я хотел объяснить Вам вчера лично, но Вы изменили очаровательной Леиле: стыдно. До свидания, любезнейший Александр Васильевич,

Ваш Гончаров.

Среда 26.

В. А. ТОЛСТОЙ 28 сентября 1856. Петербург

Пока я соберусь к Вам сам, милостивая государыня Варвара Александровна, спешу уведомить Вас, что Константин Степанович Сербинович живет в двух шагах от Вас, именно на Литейной, в том самом доме, где жили некогда Вы: то есть в доме, бывшем Пеля, а теперь принадлежащем Духовному ведомству. Он служит директором одного из Синодальных департаментов и, следовательно, более всех может быть полезен по Вашему делу. Не угодно ли Вам будет повидаться с ним: он даст наставление, к кому из духовных лиц нужно обратиться с просьбою, от кого это зависит, и притом он всех их знает и, может быть, возьмет на себя хлопоты, если Вы с ним хорошо знакомы.

Слух о моем знакомом оказался несправедлив: он не определен на то место, о котором вчера говорили Майковы, и, следовательно, просить мне некого.

Если бы для памяти понадобилась г-ну Сербиновичу подробная записка об этом деле, то я предлагаю свои услуги написать ее, да может быть, она и не понадобится, если Вы расскажете ему, в чем дело. От всей души желаю, чтоб это устроилось к Вашему спокойствию и к удовольствию Елизаветы Васильевны.

В ожидании удовольствия видеть Вас, честь имею быть, милостивая государыня,

Вашим покорнейшим слугою

И. Гончаров.

28 сентября, 1856 года.

Вероятно, г-на Сербиновича можно застать дома пораньше.

А. В. ДРУЖИНИНУ 21 октября 1856. Петербург

Не лишним считаю уведомить Вас, любезнейший Александр Васильевич, что вчера И. И. Лажечников подал в комитет прошение о пропуске его «Опричника», который, по всей вероятности, пройдет в Главн[ом] управ[лении] ценсуры. Хотя это пойдет только на днях туда и, может быть, решится не так скоро, но, если бы Вы пожелали иметь эту драму для «Б[иблиотеки] д[ля] чтения», то надо похлопотать, то есть договориться с Лажечн[иковым] теперь; не то проведают другие и примут свои меры. Я видел вчера Влад[имира] Майкова, да забыл ему сказать.

До свидания.

Ваш Гончаров.

21 октября.

В. А. ТОЛСТОЙ 27 октября 1856. Петербург

Женщины Ваших лет, Варвара Александровна, не называются старыми — Вы ошиблись: сам я в такой поре, что только от женщин пожилых лет мне и следует ждать внимания.

Очень жалею, что не могу исполнить ни той, ни другой Вашей просьбы: деньги у меня будут не прежде 1-го числа, а вечером сегодня звали меня играть в карты, а я дал […] [3] я надеюсь Вас видеть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза