Читаем Письма 1855-1870 полностью

Видели бы Вы, как высоко участники "содружества" оценили Вашу высокую оценку, когда я сообщил им о ней. Право, Вам было бы приятно - так хорошо оно понимает все ее значение.

Королеве, несомненно, все чрезвычайно понравилось. Я получил в воскресенье письмо самого неофициального и непридворного характера. Она послала за мной после спектакля, но я принес свои извинения, объяснив, что не могу явиться ни в каком костюме, кроме моего собственного. Когда Вы посетите Гэдсхилл?

Всегда Ваш.

65

У. ДЖ. КЛЕМЕНТУ

Тэвисток-хаус,

пятница, 10 июля 1837 г.

...Ваше письмо, полученное сегодня утром, удивило меня. Через два-три дня после получения рукописи этого бедного мальчика я отослал ее Вам вместе с письмом о ней. Я не помню точно, был ли я тогда здесь или в Грейвсенде. В таком случае я сам отправил письмо, но как бы то ни было, я твердо знаю, что отправил Вам ответ вместе с рукописью.

Точные слова моего ответа я, разумеется, забыл, ибо веду огромную переписку и должен помнить множество вещей. Я помню, что мне было трудно написать так, чтобы не возбудить ложных надежд. Если не ошибаюсь, я написал Вам, что в этом юношеском произведении есть кое-какие достоинства, но я не заметил в нем никаких признаков особенного таланта, отличающегося от простых способностей; что вряд ли автор может сделать больше того, что делают многие молодые люди, да и это не очень успешно. Я указал на различие между тем, что можно считать интересным и талантливым в кругу друзей, и тем, что адресуется широкой публике, которую совершенно не интересуют обстоятельства создания произведения и которая судит о нем только по его собственным достоинствам. Кажется, я кончил, указав, что, буде этот молодой человек захочет что-нибудь предложить в "Домашнее чтение", я сам прочту рукопись, если мне ее пришлете Вы.

Поймите, прошу Вас, что это письмо действительно было написано, и я почти не сомневаюсь, что сам его отослал.

Я должен был бы очень измениться и сменить свой характер, как змея меняет кожу, чтобы пренебречь Вами, - ведь я питаю к Вам искреннюю дружбу и меня познакомил с Вами наш бедный милый Тальфур.

66

У. Ч. МАКРИДИ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера,

понедельник, 3 августа 1857 г.

Мой милый Макриди,

Я выступал в Манчестере в прошлую пятницу. Присутствовало столько народу, что Вы и представить себе не можете. Коллекция картин на выставке изумительная. Очень приятно, с какой силой утверждает себя новая английская школа. Внимание к простым людям, проявившееся в заботе об их удобствах, также восхитительно и достойно всяческих похвал. Но им нужно больше развлечений и особенно (так мне кажется) что-нибудь движущееся, будь то хоть вращающийся фонтан. Они проводят свою жизнь у машин, и все это для них слишком неподвижно, так что искусство ускользает от их взгляда.

Надеюсь, Вы видели мою схватку с "Эдинбургом"? * Эта мысль пришла мне в голову в прошлую пятницу, когда я ехал в Сент-Мартинс-холл, чтобы читать "Рождественскую песнь". И я тут же на месте написал половину статьи. На следующее утро вскочил с постели ни свет ни заря и к полудню закончил ее. Отправился в Галерею Иллюстраций * (мы в тот вечер играли), сделал все дела, правил корректуру в полярном костюме в своей уборной, разбил два номера "Домашнего чтения", чтобы немедленно поместить ее, сыграл в "Замерзшей пучине" и в "Дяде Джоне", председательствовал на званом ужине, произнес множество тостов, отправился домой, четыре часа проворочался в постели, затем крепко уснул, а на следующий день был так же свеж, как бывали Вы в далекие дни своей буйной юности.

Всегда Ваш.

67

ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

Тэдсхилл,

5 сентября 1857 г.

...К большей части сказанного Вами - аминь! Вы, пожалуй, слишком нетерпимы к прихотливому и неугомонному чувству, которое (на мой взгляд) является частью того, на чем держится жизнь воображения и что, как Вы должны бы знать, мне частенько удается подавить, только перескочив через препятствие по-драгунски. Но оставим это. Я не хнычу и не жалуюсь. Я согласен с Вами относительно весьма возможных неприятностей, еще более тяжелых, чем мои, которые могут случиться и часто случаются между супругами, вступившими в брак слишком рано. Я ни на минуту не забываю, как удивительно дано мне познавать жизнь и высшие ее ощущения, и я много лет говорил себе совершенно честно и искренне, что это - неизбежная, темная сторона подобной профессии и жаловаться не стоит. Я говорю это и чувствую это теперь так же, как- и прежде; и я уже писал Вам в предыдущем письме, что не хочу поэтому ничего затевать. Но с годами все это не стало для нас легче, и я невольно чувствую, что должен что-то предпринять - столько же ради нее, сколько ради себя самого. Но я слишком хорошо знаю, что это невозможно. Таковы факты, и больше сказать нечего. И не думайте, пожалуйста, что я скрываю от себя возможные доводы другой стороны. Я не утверждаю, что я безгрешен. Вероятно, я сам виноват в очень многом - в нерешительности, в капризах, в дурном настроении; но лишь одно изменит это - конец, который изменяет все...