Читаем Письма 1855-1870 полностью

...Отсутствие каких-либо мыслей просто ужасно *, и даже когда добираешься до Малреди и видишь двух стариков, беседующих над чересчур бросающейся в глаза скатертью, и читаешь объяснение их занятия: "Спор о теории доктора Уистона" *, все же испытываешь большую неудовлетворенность. Почему-то они ничего не выражают. Даже "Санчо" Лесли * не хватает жизни, а полотна Стэнни * смахивают на декорации. Бесполезно закрывать глаза на тот факт, что в произведениях художников не хватает именно того, чего, как мы знаем, недостает самим художникам: оригинальности, огня, целеустремленности и уменья поставить все на службу замыслу. В большинстве из них чувствуется отвратительнейшая респектабельность - мелочная, бескрылая, низменная обыденность, которая почему-то кажется мне символом нынешнего состояния всей Англии. Фрис *, Уорд * и Эгг представлены здесь своими лучшими полотнами и привлекают наибольшее внимание. Первый - "Добродушным человеком", второй "Королевской семьей в Темпле", а реши - "Первой встречей Петра Великого с Екатериной": эту последнюю картину я всегда считал очень хорошей, и иностранцы, по-видимому, обнаружили в ней совершенно неожиданный драматизм, который им нравится. У французов сколько угодно скверных картин, но боже мой, какое в них бесстрашие! Какая смелость рисунка! Какая дерзость замысла, какая страсть! Сколько в них действия! Бельгийский отдел производит прекрасное впечатление. Именно там можно увидеть лучший пейзаж;, лучший портрет и лучшую сцену из семейной жизни на всей выставке. Внешние формы и условности занимают в английском искусстве, так же как и в английском правительстве и в английском обществе, место истины и подлинной жизни - не сочтите эти слова следствием моего безнадежного взгляда на положение нашей страны и моего страха, что наша национальная слава приходит в упадок. Я всячески боролся вчера с эти впечатлением: в первую очередь отправился в английскую галерею, хвалил и восхищался с большим усердием, но все без толку. Мои впечатления остались все теми же, как я вам их описал. Разумеется, это все между нами. Дружба лучше критики, и я буду помалкивать. Спор, участники которого не могут договориться, о чем они спорят, не просто бесполезен, он вреден... Я никогда еще не видел ничего столь странного. По-моему, они твердо уверовали, что естественной может считаться только английская манера (сама по себе настолько исключительная, что в любой стране она кажется весьма своеобразной), и если француз - изображенный, скажем, в ту минуту, когда его ведут на гильотину, - не дышит невозмутимостью Клэпхема или респектабельностью Ричмонд-хилла *, значит, тут что-то не так...

33

Ф.РЕНЬЕ *

Париж,

среда, 21 ноября 1855 г.

Дорогой Ренье!

Позвольте мне, поблагодарив Вас за ложу, которую Вы любезно предоставили мне позавчера, принести Вам в тысячу раз более горячую благодарность за удовольствие, которое доставила нам Ваша восхитительная пьеса. Никогда еще ни один спектакль так меня не трогал и не увлекал. Композиция выше всяких похвал, сюжет необыкновенно увлекателен и мастерски доводится до трогательной и очень естественной развязки.

С самого начала и до конца в пьесе ощущается дух и чувство истинно художественные, и я от всего сердца поздравляю Вас и Вашего соавтора с достигнутым Вами успехом. Я не сомневаюсь, что он будет очень большим и очень прочным.

Ах, друг мой! Если бы я увидел хоть одну английскую актрису, которая обладала бы хоть сотой долей искренности и искусства мадам Плесси *, я поверил бы, что наш театр уже стоит на пути к возрождению. Но у меня нет ни малейшей надежды, что я когда-либо увижу подобную актрису. С тем же успехом я мог бы рассчитывать увидеть на английской сцене замечательного художника, способного не только писать, но и воплощать то, что он пишет, как это делаете Вы.

Искренне Ваш.

34

КАПИТАНУ МОРГАНУ

Дорогой друг,

Как всегда, счастлив был получить Ваше письмо. Одна только мысль о Вашей искренности оказывает на меня животворное действие. И с каждым днем я все больше и больше убеждаюсь в том, что быть искренним до конца - эго главное, и что стоит только в чем-нибудь покривить душой, как все идет прахом. Вы видите, что мы натворили с нашими отважными солдатами, Вы видите, какими жалкими мошенниками мы оказались. И потому, что мы, к невыразимому своему огорчению, конфузу и печали, запутались в сетях аристократической рутины, джентльмены, которые были так добры, что довели нас до погибели, собираются устроить для нас послезавтра день смирения и поста. Я просто выхожу из себя, когда думаю, что все это происходит в наши дни.

...Моя работа над новой книгой находится сейчас в первой стадии. Это значит, что я кружусь и кружусь вокруг замысла, как птица в клетке, которая, прежде чем клюнуть кусочек сахару, все ходит да ходит вокруг него.

Всем сердцем преданный Вам.

35

МАДАМ ВИАРДО

Авеню Елисейских полей, 49,

понедельник, 3 декабря 1855 г.

Дорогая мадам Виардо,