Читаем Писать поперек полностью

Долгое время и в обществе, и в культуре существовала довольно жесткая иерархия, и одни люди имели «право на биографию», а другие – нет. Ю.М. Лотман полагал, что право на биографию имеет человек, который «реализует не рутинную, среднюю норму поведения, обычную для данного времени и социума, а некую трудную и необычную, “странную” для других и требующую от него величайших усилий»321. Однако, как мне представляется, этот критерий имеет первостепенное значение лишь для одной из разновидностей биографии, распространенной в эпоху романтизма. Обычно на первом плане при выборе объекта биографирования социальная ценность персонажа, его вклад в жизнь общества (разумеется, в рамках господствующих представлений). Так, И.С. Аксаков подчеркивал «несомненное общественное значение» Ф.И. Тютчева и видел свою задачу в том, чтобы показать, что «Тютчев был не только самобытный, глубокий мыслитель, не только своеобразный, истинный художник-поэт, но и один из малого числа носителей, даже двигателей нашего русского, народного самосознания»322.

Соответственно, пишутся биографии правителей, военачальников, духовных лиц, позднее – людей искусства, предпринимателей, спортсменов и т.д. Простой же человек (рабочий, крестьянин, домохозяйка и т.п.) считается недостойным биографирования, и биографии подобных людей обычно не создаются. И сухой и грубый крупный военачальник становится героем биографии, а душевная, добрая и высоко ценимая семьей женщина – нет.

Поскольку биографирование является важной социальной функцией, возникает роль биографа, призванного создавать биографии. Он призван собрать фактическую информацию о достойном остаться в социальной памяти человеке и обобщить ее в связный рассказ о его жизни.

Биограф – это человек:

– умеющий написать литературный текст (в той или иной степени литератор),

– как правило, высоко ценящий своего героя,

– стоящий ниже биографируемого по статусу (по крайней мере в момент написания биографии; Тургенев не пишет биографию Гончарова, а маршал Конев – маршала Жукова). Как точно отмечал Ю.М. Лотман, «чем активнее выявлена биография у того, кому посвящен текст, тем меньше шансов “иметь биографию” у создателя текста»323. Статус биографа ниже статуса историка. Так, биографов, имеющих такой же статус, как Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, в русской культуре нет.

Человек, заслуживший биографию, и биограф находятся в «несимметричных» отношениях: если имя первого нужно запечатлеть в памяти, то второй – «безличен», он выступает в общественном сознании всего лишь органом общества, средством фиксации вне его и независимо от него существующей биографии; поэтому биограф нередко анонимен (например, в некрологах), но даже если имя его известно, то в качестве биографа особого интереса для читателя он не представляет. В его деятельности главное – не самовыражение, не оригинальность, а умение «вписать» жизнь человека в общекультурный нарратив своего времени (по словам Лотмана, биография «пропускает случайность реальных событий сквозь культурные коды эпохи»324), из множества связанных с жизнью своего героя фактов отобрать те, которые позволят выстроить конструкцию, соответствующую ожиданиям аудитории и существующей «сетке» социальных ролей.

Биографическую книгу обычно читают из-за ее героя, а не из-за автора (случаи типа эйдельмановских книг о декабристах, когда создатель книги может быть важнее персонажа, весьма редки). Для самого биографа написание биографических текстов чрезвычайно важно (если, конечно, он не пишет их только ради денег). Реконструируя жизнь своего персонажа, создавая ему биографию, он придает этой жизни смысл. «Собирая» персонажа, он идентифицируется с ним, «собирает» тем самым себя. Описывая жизнь «замечательного» человека, он как бы приобщается к его славе и известности, выходит из ряда «обычных» людей. И пусть его биографию не пишут, но по крайней мере биографическую справку о себе он заслуживает325.

Таким образом, в роли биографа заложено внутреннее противоречие. Я. Кумок писал: «Пора понять, что биография есть творческий акт самого биографа»326. Однако, стремясь к «постижению», «пониманию» выдающегося, неординарного человека, воссозданию его сложности и уникальности, он неизбежно должен адаптировать, банализировать его образ, вписать в уже существующие «клетки», «ячейки» господствующей в обществе мировоззренческой структуры, чтобы он стал доступен публике, был воспринят ею.

В прямой форме высказанные положения применимы к классическому типу биографии, который условно можно назвать просветительским. Тут автор создает образец для подражания, рисует совершенного, универсального персонажа, в котором важны не столько специфические черты данного человека, сколько полнота выражения хороших качеств: самый мудрый, самый отважный, самый справедливый.