При этом удельный вес и значение переводной прозы в рамках института литературы в конце XIX – начале ХХ в. постепенно снижались; характерно, что в символистских периодических изданиях («Весы», «Золотое руно», «Аполлон») она почти не публиковалась – при общей ориентации этих изданий на зарубежную литературу.

Спрос на ряд жанров во второй половине XIX – начале XX в. почти полностью удовлетворялся за счет переводных произведений. Имеются в виду любовная мелодрама, авантюрно-приключенческие произведения, уголовный роман, исторические романы по всемирной истории, научная фантастика, оккультная проза и др. Если не принимать во внимание отдельные прецеденты, то реальная конкуренция в этих жанрах со стороны отечественных писателей возникла лишь в 1890-х гг. Любопытно, что книги некоторых жанров либо почти не переводились (роман ужасов, колониальный роман), либо не переводились вовсе (например, вестерн) – тематизируемые ими конфликты ценностей не находили, по-видимому, отзвука у российских читателей.

К ВОПРОСУ О МЕХАНИЗМАХ

СОЦИАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

В ЛИТЕРАТУРНОЙ СИСТЕМЕ:

С.Ф. РАССОХИН – ИЗДАТЕЛЬ200

Фамилия С.Ф. Рассохина хорошо знакома историкам русского театра – он выпустил тысячи пьес, в том числе и самых известных драматургов – А.Н. Островского, А.П. Чехова, Н.А. Чаева, И.В. Шпажинского, К.А. Тарновского и т.д. В то же время деятельность его изучена явно недостаточно. Ему посвящена только одна научная работа – параграф в монографии Д.Г. Королева201. Автор ее проработал основные архивные и печатные источники по данной теме и обобщил имеющиеся сведения о жизни и деятельности Рассохина. Однако он ограничился описанием материала, заменяя анализ моральными оценками, прежде всего – обвинениями в нечестности («рассохинские сети», «размахнувшийся контрагент», «закон об обязательном экземпляре он соблюдал так же выборочно, как и свои обязанности контрагента», «махинации со сборниками» и т.п.)202. Я вполне допускаю, что Рассохин не отличался кристальной честностью. Но нужно учитывать, что сама сфера издания и распространения пьес была тогда такова, что неизбежно создавала двусмысленные ситуации, когда издатель должен был балансировать на грани легальности. Кроме того, тот факт, что Общество русских драматических писателей и оперных композиторов в течение многих лет поддерживало тесные контакты с ним, показывает, что принципиальных нарушений моральных норм, не говоря уже о нарушении закона, Рассохин себе не позволял.

В данной работе рассматриваются не столько конкретные детали деятельности Рассохина, сколько проявившиеся в ней общие тенденции издания драматургии в России того времени203. Мне уже приходилось отмечать, что это специфическая сфера издательской деятельности, поскольку пьесы приобретаются не столько для собственно чтения (как поэзия и проза), сколько для использования при постановке, как подсобный материал для разучивания ролей и сценической интерпретации204.

В результате издание пьес являлось делом невыгодным. Превратить его в прибыльное можно было только при условии расширения издательского репертуара и обеспечения сбыта. Соответственно, и развитие тех или иных форм издания пьес определялось прежде всего характером развития театра как социального института. В течение долгого времени, пока в столицах существовала монополия императорской сцены, открывать там частные публичные театры не разрешалось, а в провинции численность образованного слоя, ориентированного на посещение театров, была невелика. Поэтому спрос на пьесы был слаб, их писали сравнительно немного, а издавали достаточно бессистемно. Периодические издания, посвященные театру и публикующие драматургию, обычно существовали недолго, за исключением журнала «Репертуар и Пантеон» (1839—1856; название варьировалось).

Однако в пореформенный период спрос на издания пьес стал расти и сформировались предпосылки для превращения этой деятельности в доходную. Но для этого нужно было создать механизм, гарантирующий получение прибыли. Ведь спрос на пьесу редко превышал сотню экземпляров.

Издавать пьесы малыми тиражами типографским способом было невыгодно. Но литографирование позволяло недорого и оперативно получить небольшой тираж. В 1872 г. А.Х. Мозер первым начал литографировать пьесы205, вскоре его примеру последовали другие. Однако для обеспечения рентабельности нужно было иметь, с одной стороны, сеть распространения пьес, а с другой – постоянный источник текстов для издания.